Прошел Мариуполь и плен: как после обмена живет военный врач Александр Наговицин

Военный врач Александр Наговицин в осажденном Мариуполе спасал побратимов на "Азовстали". Потом — 326 дней плена, избиения, электрошокеры, допросы.

И вот он дома — живой, свободный. Казалось бы, худшее позади. Но почему же тогда не спится по ночам? Почему близкий человек начинает бояться быть рядом? В новом выпуске проекта "Коли вже вдома" Александр откровенно рассказал об агрессии и бессоннице, о восстановлении и о том, как найти себя в новой жизни после плена.

Путь к медицине

Александр Наговицин родом из Одессы. Его мама в свое время хотела стать врачом, но не удалось. Поэтому посоветовала сыну связать свою жизнь с медициной. Парень же мечтал ходить на кораблях. И решил, что осуществит и свою, и мамину мечту — станет корабельным врачом. И после школы постепенно шел к своей цели.

Сначала парень поступил в медицинский колледж. Первая практика была в военном госпитале в отделении травматологии. Он так увлекся этим направлением, что в дальнейшем выбрал специальность "Травматология и ортопедия".

После колледжа был медицинский университет. А дальше Александр окончил Военно-медицинскую академию и в 2021 году начал службу корабельным врачом.

"На корабль попасть так же сложно, как и на самолеты. У меня был очень хороший друг. И после выпуска он попал на самолеты, а я попал на корабли. Мы оба осуществили свои мечты", — отметил медик.

Корабельная медицина сильно отличается от сухопутной. Прежде всего, корабль — это замкнутая экосистема, где есть определенный штат людей в замкнутом пространстве, которые не контактируют с другим миром.

Первый выход в море молодого врача был на учения в Румынию. Корабль был рассчитан на 40 человек, а по факту на нем находились 84.

На материке, на суше есть любые больницы, а корабельный врач должен уметь все. У Александра здесь был даже свой операционный кабинет.

"Мы работали в три смены. Мне не хватило места, мою каюту заняли и я спал на своем операционном столе", — вспоминает он.

Оборона Мариуполя

На момент начала полномасштабного вторжения Александр находился в командировке в АТО/ООС в составе 36-й бригады морской пехоты, которая дислоцировалась под Мариуполем. Он был начальником медицинской службы штурмового батальона.

Враг наступал, поэтому морпехи переместились в Мариуполь: сначала на металлургический комбинат имени Ильича, а затем — на "Азовсталь".

Во время обороны Мариуполя бойцы пережили массированную атаку с ракетного крейсера "Москва" — по ним было выпущено более 50 снарядов.

На "Азовстали" военные медики оборудовали импровизированный стабилизационный пункт из минимальных ресурсов. У Александра с собой был небольшой хирургический набор, с его помощью он проводил операции, а также использовал подручные средства.

"Привезли парня из "Азова", у которого турникет на ноге пролежал пять суток. Запахи, сами понимаете, какие. У меня на тот момент уже был трофейный нож Glock. Если раньше я им работал с машинами (разрезать колючку и снять ее с колеса, снять колесо, вскрыть консервную банку), то сейчас он был как хирургический нож при ампутации. К счастью, парень ноги не чувствовал, когда я пилил ему эту кость. У меня было несколько спиртовых таблеток, развел с водой. И когда сильно болит — глотай, еще болит — глотай", — рассказал медик об условиях спасения.

Унижения и пытки

В мае поступил приказ военного руководства выйти с "Азовстали" в почетный плен, чтобы сохранить жизнь личного состава.

Сначала оккупанты повезли защитников в печально известную Оленивку. По дороге оккупанты сняли с Александра часы, забрали все деньги, а еще и сломали руку.

"Потому что руки у меня были обожжены, и пальцы находились в таком положении, что им казалось, будто я им что-то тыкаю, неприличное показываю", — сказал он.

В плену было голодно и тесно. Колония в Оленивке была рассчитана всего на 200 человек, но в каждом бараке находилось под 500.

1 октября Александра перевезли в российскую тюрьму — в СИЗО №2 в Белгородской области. Здесь во время "приемки" парню сломали ребра. Издевательства и пытки были ежедневными.

"У них была такая игра: последнего подгоняли, первого приостанавливали. И тот, кто касался конвоира, получал дополнительно. Регулярно внеочередные обыски — это когда камеры переворачивают вверх дном, всех выставляют в коридор и последнего обыскивают и избивают. И так по очереди. Электрошокер по мокрому телу тоже никогда не забудешь. А особенно шокер по мягким местам", — рассказал защитник.

В одной из смен у конвоиров была такая игра: запихивали пленных в автоклав (бокс для различных операций, требующих нагрева под давлением выше атмосферного) со словами, мол, сейчас домой поедете. Заводили аппарат, потом открывали двери: "Все, приехали, вы дома". И снова избиение, и всех обратно по камерам.

Возвращение домой

Как-то надзиратели перестали бить Александра, не применяли электрошокер, не водили на допросы, не тушили окурки об его руку. Так продолжалось в течение недели. Потом его вызвали, раздели, осмотрели, и снова не били. Это было не столько странно, сколько тревожно. Один из пленных объяснил, что так может быть либо при подготовке к обмену, либо к перемещению в другую тюрьму.

Поэтому когда Александра и некоторых других побатимов посадили в автозак, завязали глаза, связали руки и ноги, они не знали, куда именно их везут. Проехали какое-то время, всех пересадили в автобус.

"Потом в автобус заходит украинец: "Ребята, привет, вы дома". И тут же он нас остановил: "Тихо, не кричите. Еще идут административные процедуры. Слушайтесь, мы вас достанем. Только не лезьте на рожон". И вот тогда я почувствовал облегчение. Когда вышел из автобуса, я упал на украинскую землю, растянулся звездочкой и дышал. Не хотелось ничего ни слышать, ни видеть, вообще ничего", — вспоминает защитник.

Обмен пленными, в котором среди сотни освобожденных был Александр Наговицин, состоялся 10 апреля 2023 года. Защитник пробыл в плену 326 дней.

Жизнь после плена

После реабилитации в Полтавской области Александр вернулся в родную Одессу, где его ждала мама. Здесь он продолжил лечение и параллельно восстанавливал документы.

"Пока я лежал в госпитале, начал восстанавливать документы: паспорт, водительские права, идентификационный код, офицерское удостоверение и т. д. Что я могу сказать об Одессе? То, что мне говорили, будет все бесплатно и без очереди — это сказки. Везде отстаивал очередь, везде просился. Спина не выдерживала, нервы не выдерживали. Все оплачивал — мне ни копейки скидки не дали. Сказали, что у тебя нет УБД (удостоверения участника боевых действий, — ред.), у тебя нет того, сего. Ребята, я из плена вышел, а у меня ничего нет — голый-босый", — поделился реалиями защитник.

До плена Александр весил примерно 80 кг при росте 180 см, а когда вернулся — 45. Левое ухо полностью глухое, правое — наполовину. Зрение тоже частично потерял. У мужчины были вывернуты все суставы, несколько переломов позвоночника.

"У меня за время войны развилась свето- и шумобоязнь. Это тяжелая психологическая болезнь. Резкое включение яркого освещения, резкие звуки у меня вызывают паническую атаку. Я постоянно хожу в очках с автозатемнением, в случае яркого света они затемняются сами", — добавил он.

Александр понимал, что здоровье уже не позволит полноценно работать по прежней специальности. Но он хотел остаться в военной медицине.

"Хотел остаться на службе, помогать. Но на кораблях я непригоден, в госпитале я оказался никому не нужен. Меня понизили в звании, сняли денежное обеспечение. До сих пор идут суды. После всего медалей ни разу не насыпали, даже медали "За спасенную жизнь" — меня даже никто не представлял на эту награду", — подчеркнул ветеран.

Тогда он посоветовался с профессорами своего университета, которые ему порекомендовали направление физической и реабилитационной медицины, так как она наиболее близка к травматологии.

Сегодня Александр помогает восстанавливаться побратимам. Он — главный врач частной реабилитационной клиники в Одессе, а также по совместительству врач физической и реабилитационной медицины.

"В мои должностные обязанности входит прием и работа с пациентами. Я первый их встречаю, провожу экскурсию, осматриваю, ставлю диагноз, составляю программу реабилитации, а также приглашаю специалиста, который в дальнейшем будет работать с этим пациентом", — рассказал он.

Александр принципиально не берет оплату с военнослужащих. Также, соглашаясь на должность, он поставил условие директору клиники — должен быть собственный инклюзивный транспорт для доставки пациентов в клинику и домой. И такая машина была доставлена из Швеции. Она имеет собственный подъемник-рампу, штатно расположенное кресло колесное.

"Мы хотим создать полную инклюзию для наших пациентов, чтобы они не думали, как и на чем к нам доехать. Мы сами приедем, заберем, проведем лечение и отвезем домой. На момент, когда я брал эту машину, в Украине была только одна компания с такой же системой работы. Мы — вторые", — отметил главвач.

После возвращения из плена Александру самому потребовалась длительная реабилитация. Помимо всего прочего, необходимо было восстанавливать движения рук, для этого он делал специальные упражнения.

"Потому что в плену мы постоянно стояли в одной и той же позе. Понятно, что сухожилия и мышцы привыкли к одним и тем же углам работы и не хотели работать дальше. А я люблю водить, и у меня была цель. Я хотел восстановить себе руки, чтобы сесть за руль", — пояснил он.

Один из принципов работы Александра — не давать пациенту такие упражнения, которые не можешь выполнить сам.

Сегодня Александр живет в семейной квартире вместе с мамой Дорой и сестрой. Мама говорит, что последствия плена до сих пор дают о себе знать.

"Бывает, он кричит. Бывают очень тяжелые ночи, потому что ему снятся ребята, снятся дети Мариуполя. Говорит, я виню себя в том, что кому-то не оказал помощь, не успел. Когда была очередная годовщина войны, он снова не мог спать, и так по каждой значимой для него дате. Мы теперь не празднуем его обычный день рождения, который 18 марта. Саша сказал, что теперь у него день рождения — 10 апреля, день освобождения из плена. И вот было 10 апреля, снова воспоминания, и снова было такое тяжелое состояние, что даже положили в больницу на две недели", — рассказала Дора.

Александр хранит особенную для себя шапку. Ее купили родители, когда парень учился в 9 классе. И потом она прошла с ним и Мариуполь, и плен. В ней он вернулся из неволи.

Из плена Александра дождалась любимая девушка, с которой он познакомился еще на втором курсе университета. Она снимала квартиру в Одессе, и пригласила Александра переехать к себе.

"К сожалению, во время коммунальных проблем в квартире у меня упала планка, я ударил один из предметов оборудования, который вышел из строя. Она очень испугалась такой реакции. Через некоторое время я остыл. Она плачет, она боится меня. На самом деле мне стало не по себе от того, что человек, которого я люблю, начал меня бояться. Мы через пару дней встретились, поговорили. Я сказал: давай, наши пути разойдутся, я не хочу, чтобы меня боялись, запомни меня таким, каким я был до войны, каким я был во время войны, но не после", — поделился он.

Александр осознает, что стал слишком агрессивным, а еще подозрительным.

"Я подозреваю каждого, что он мой враг. Доверие нужно заслужить. С этой ситуацией я борюсь. Борюсь в неравной борьбе. И моих побед там меньше всего", — признался он.

Дора подтвердила, что после плена характер сына действительно изменился — он стал вспыльчивым. И такие последствия от пережитого вполне понятны.

"С ними нужно очень осторожно общаться, не кричать. Неважно, что они сделали. Бывало такое, что в грязной обуви по ковру пошел. Ой, ничего страшного, уберем. Не делайте замечаний ни в коем случае. Можно сказать потом, а когда особенно раздражен, тем более не надо делать замечаний. Их надо окружить любовью, заботой. Только так. И постоянно нужна реабилитация. Если бы мы ничего не делали эти три года, которые Саша дома, то я даже не знаю, что было бы", — посоветовала мама защитника.

Предыдущие выпуски проекта "Коли вже вдома":

• Вместе с ним плакала вся страна: как живет морпех Данил Белый после плена
• Последствия плена не дают полноценно вернуться в гражданскую жизнь: история морпеха "Луки"
• Бутерброд с тюремной кашей стал началом новой мечты: как живет мариуполец Николай Кохан после плена
• Плен, гибель родных и руины: как живет нацгвардеец Никита Шаульский после обмена
• Видео с шоколадкой во время обмена завирусилось в сети: как живет Евгений Мрих после плена