Последствия плена не дают полноценно вернуться в гражданскую жизнь: история морпеха "Луки"

Владислав Лукьянчук поступил на срочную службу в 19 лет и оказался в российском плену в первый день полномасштабного вторжения. 2,5 года пыток, электрошокеров и неизвестности. А затем — обмен. Объятия. И вопрос, на который нет простого ответа: как теперь жить? Почему шумная толпа вызывает панику? Почему даже дома невозможно почувствовать себя в безопасности?

В проекте "Когда уже дома" Владислав впервые откровенно рассказал обо всем этом.

Война и плен

Владислав Лукьянчук родился в Николаеве. В 2021 году 19-летнего парня призвали на срочную службу, которую он проходил в 35-й отдельной бригаде морской пехоты с позывным "Лука".

Сначала морпехов отправили в Олешки, что под Херсоном, здесь на полигоне они отрабатывали боевое слаживание. Оттуда их переправили на админграницу Херсонской области и оккупированного Крыма, где морпехи несли службу в составе 137-го батальона 35-й бригады.

Влад попал в плен в первый же день российского полномасштабного вторжения — 24 февраля 2022 года.

О начале вторжения он узнал на боевом дежурстве, увидев колонны российской техники, идущие из Крыма. Оккупанты засыпали позиции украинских морпехов "Градами", кассетными снарядами и ствольной артиллерией.

После обстрелов подразделение решило отступать. На пути к точке эвакуации их начали поджимать российские танки, которые корректировались разведдронами. Стало понятно, что россияне обходят со всех сторон. Морпехи встали в круговую оборону и пытались отстреливаться. Но силы были неравны. Тогда командир сказал: "Ничего не поделаешь, будем сдаваться".

Сначала пленных морпехов отвезли в Крым, оттуда самолетом — в Курскую область, в центр передислокации. Затем было СИЗО, а через три месяца начался ад в Рязанской колонии.

Прибытие пленных в колонию начиналось с "приемки": украинских защитников прогоняли сквозь строй спецназа, который избивал их всем, что попадалось под руку.

Общих правил в колонии не было, каждая смена надзирателей действовала по-своему.

"Их меняли раз в месяц, и у каждой смены была своя "фишка". Кто-то загонялся тем, что нужно все держать в чистоте и каждые 10 минут протирать пыль, и если он что-то заметит — наказание. Это может быть приседание 1 000 раз за один раз, избиение и так далее", — вспоминает Влад.

Стоять перед надзирателями можно было только наклонившись, то есть буквой "Г" — в таком положении пленные передвигались по колонии.

Электрошокеры — это основное устройство, с помощью которого надзиратели "общались" с пленными. У Влада до сих пор на спине остались следы от такого "общения".

"Некоторые включают больше "фантазии": а расскажи алфавит, а какую-то цифру умножьте на 200 тысяч. И параллельно тебя бьют шокером. Ответить правильно было нереально. Но от ответа все равно ничего не зависело: отвечаешь ты, не отвечаешь — это все продолжается", — отметил "Лука".

Два следующих года Влад находился в колонии в Алексеевке, что в Белгородской области РФ. В этой колонии содержали большое количество украинских военнопленных (в частности, морпехов) и гражданских лиц. Условия здесь были не лучше, чем в предыдущих местах.

В мае 2024 года Влада и некоторых других пленных неожиданно куда-то повезли. Сказали: на обмен. Они доехали до момента пересадки из автозака в автобус. Фамилии некоторых назвали, а Влада и еще десяти пленных — нет.

"То есть все выходят, а мы остаемся. Повезли нас обратно. И снова "приемка", которая на этот раз длилась полтора часа. И теряли сознание, и все, что можно было...", — рассказал он.

Владислава Лукьянчука, наконец, обменяли через месяц — 25 июня.

"Конечно, когда ты едешь на обмен во второй раз, ты уже ожидаешь чего угодно", — отметил он.

"Луку" на украинской земле встречали мама и жена.

"Выходит. Худенький. Сейчас он уже 90 кг, а тогда — где-то 55 кг. Он вышел, футболочка на нем болтается, глаза впали… Но главное, что ребенок вернулся", — поделилась Наталья, мама Владислава.

Адаптация к гражданской жизни

Реабилитацию после плена Влад проходил в Полтавской области. Там он впервые прогулялся на свободе.

"Было очень непривычно в том плане, что в плену не было возможности нормально гулять. А здесь можно было спокойно идти, не опуская голову — спокойно поворачивать голову, смотреть, куда хочешь", — поделился он.

После реабилитации вернулся в родной Николаев. Первую неделю постоянно был на ногах, не хотел сидеть на месте — гулял, смотрел, что изменилось, что нового в городе.

"Находясь в плену, я много слышал разного о своем городе от рашистов. Говорили, что Николаева фактически нет, что он разрушен. Но я вернулся и увидел, что город живет, он развивается", — сказал ветеран.

Для адаптации к гражданской жизни Владу понадобился почти год.

"Каждый поход в супермаркет для меня был небольшим испытанием. Само поведение людей — то есть оно нормальное, обычное, но для меня оно казалось немного непривычным. На войне скопление людей — это не очень хорошая история. Потому что если будет обстрел, будет больше жертв. Поэтому, когда я нахожусь в людном месте, срабатывают триггеры на эту тему. Сразу думаю о турникете, который всегда со мной в рюкзаке", — поделился защитник.

Непривычно было и то, что люди вокруг могут спокойно общаться. Ведь в плену даже тихое общение могло привести к наказаниям и пыткам.

"Когда сейчас вокруг люди ходят и громко говорят, у меня первая мысль: сейчас будет что-то плохое. Если, например, шумная компания в автобусе, меня это начинает нервировать, и я выхожу. Я лучше пешком дойду домой, чем доеду с ними", — пояснил Влад.

Однажды парень ехал в машине с супругой и ее подругой, девушки слушали громкую музыку. Влад ничего не сказал на это, но когда приехал домой, у него началась паническая атака.

Поэтому у Влада появилась новая привычка: на улице он ходит с одним наушником в ухе. Это отвлекает его именно от людей. Два наушника он не надевает, потому что тогда теряет слуховой контроль. А ветерану еще нужно контролировать, что происходит вокруг, ему так спокойнее.

"Еще есть такой момент. Ходишь, например, где-то в парке и начинаешь смотреть со стороны на людей. Они такие радостные, гуляют, у них все хорошо. И сразу такой контраст с людьми, которые в плену. И такая пустота наступает. Мне в таком состоянии хочется где-то спрятаться. Начинают литься слезы — сами по себе. И такое онемение, оцепенение", — поделился он.

После плена круг гражданских друзей, которые не прошли фронт, у Влада существенно уменьшился.

"С их стороны ничего не изменилось, просто изменился я. Для них все проблемы войны — это банально цены подорожали и свет отключают. Мне уже не интересно с такими людьми, мы не понимаем друг друга", — отметил он.

При этом появился новый друг — собака Марч, которую Влад с супругой приобрели через полгода после его возвращения из плена.

"Думали, что возьмем какую-нибудь спокойную собачку, но со спокойной немного не получилось. Ну, какая есть, мы ее любим и такую. Погрызла несколько пар кроссовок, уже третья пара моих тапочек уходит в мусор. В квартире сделала "ремонт" по-своему — в коридоре уже нет обоев", — с улыбкой говорит ветеран.

Влад сейчас живет вместе с женой в квартире, в которой вырос. Он отмечает, что у него уже нет такой привязанности к дому, какая была до плена. Раньше парень не представлял, что может куда-то уехать далеко от дома, переехать в другой город.

Несмотря на то, что Влад вырос в этой квартире, после плена ему трудно здесь находиться одному, потому что в такие моменты у него нет ощущения покоя, наступает тревога.

Влад хранит футболку, которую ему подарили в реабилитационном центре. Тогда, после голодного плена, она на нем свободно сидела, а сейчас — уже не налазит. Потому что парень венулся в свои привычнее 90 кг.

Кофейня

После возвращения из плена у Влада была возможность восстановиться на учебе в институте. Но он отказался. Пояснил, что еще не готов подчиняться кому-либо, даже преподавателям.

Через год после освобождения вместе с супругой ветеран открыл собственное дело — кофейню "Пліткарня".

Особый авторский кофе в заведении — "Медовая лаванда".

Есть в кофейне и традиционный для украинских заведений — "подвешенный кофе", когда клиенты заранее оплачивают напиток для будущих посетителей-военных. Только в "Пліткарні" они на специальной доске могут оставить и свои пожелания.

В центре интерьера — флаг Украины, который Влад получил во время обмена, он с подписями побратимов.

В кофейне есть коллекция шевронов из многих подразделений. Конечно, есть и из батальона Влада.

"Был случай. К нам зашел мужчина и сказал, что иногда люди хотят отдохнуть от этого. И поэтому, возможно, лучше было бы убрать, потому что некоторых это может даже отпугивать. Я не согласился, конечно", — рассказал ветеран.

Раз в две недели в кафе проходят встречи ветеранов с психологом, во время которых защитники могут обсудить свои проблемы в спокойной обстановке.

"До полномасштабной войны отношение к деньгам у меня было, в принципе, как у всех. А уже после плена я стал более неприхотливым. Мне, в принципе, для жизни особо много не нужно. Сейчас у нас все деньги идут на развитие нашей кофейни. С нее, честно сказать, мы денег не очень получаем. Если бы я больше за деньги держался, то, наверное, мы бы уже закрылись. Но все, что здесь происходит, — это очень сильно поддерживает наши сборы, наших ветеранов и меня", — подчеркнул Влад.

Последствия плена сказываются сейчас даже во время работы в кофейне. Владу еще трудно общаться с большим количеством людей, трудно находиться в шумном помещении.

"Находясь на работе, каждые 30 секунд смотрю, что там с дверью, идет кто-то или нет. Это тоже осталось от плена. Потому что там мы очень стрессово реагировали, когда открывалась дверь, ведь, как правило, ничего хорошего из этого не выходило", — поделился он.

"Лука" надеется, что ему удастся полностью преодолеть ужасы плена. Но на это нужно время.

"Некоторые мне говорят: ты же понимаешь, что потерял годы своей жизни? Я отвечаю: для меня плен — это не недостаток, это действительно опыт. Опыт для меня важен. Он сделал меня тем, кем я являюсь. Я ни о чем не жалею", — подытожил Владислав Лукьянчук.

Предыдущие выпуски проекта "Коли вже вдома":

• Бутерброд с тюремной кашей стал началом новой мечты: как живет мариуполец Николай Кохан после плена
• Плен, гибель родных и руины: как живет нацгвардеец Никита Шаульский после обмена
• Видео с шоколадкой во время обмена завирусилось в сети: как живет Евгений Мрих после плена