Книга "Когда не стучат в дверь" собрала 25 личных историй о российской оккупации — разговор с составителем издания

В гостях "Ранку Вдома" — глава “Восточноукраинского центра общественных инициатив” и составитель издания Владимир Щербаченко, с которым сегодня поговорим о книге “Когда не стучат в дверь”. Она состоит из рассказов украинцев, находившихся под российской оккупацией и живших недалеко от линии фронта в течение 2014-2022 годов.

Ведущие — Ирина Хоменко и Денис Минин.

— Как вы выбирали, какие именно истории войдут в книгу?

— На самом деле мы почти не отбирали. У нас было 26 историй, и мы решили включить все, написанные в процессе подготовки издания. 

В результате взяли 25, кроме одной.

— Были истории, которые, извините за излишний драматизм, приходили к вам во снах?

— Нет, таких историй не было. В книге нет, знаете, я бы не назвал это “чернухой”, но там нет откровенных сцен насилия. Хотя есть описания пыток, в целом это скорее о духовных страданиях людей. 

— Какая фраза из рассказов очевидцев запомнилась больше всего?

— Наверное, это фраза, вынесенная в название книги — “Когда не стучат в дверь”.

Она, как по мне, очень точно передает состояние оккупации и то, в каких условиях живут люди. 

Когда у тебя нет выбора, нет приватности, когда вся жизнь превращается не в твой выбор, а в выбор тех, кто без разрешения, без предупреждения и со злыми намерениями заходит в твой дом и фактически определяет твою судьбу.

— Почему для вас было важно охватить период с 2014 года?

— Наша общественная организация, “Восточноукраинский центр общественных инициатив”, документирует военные преступления с начала войны, то есть с 2014 года.

В обществе, я бы не сказал, что есть дискуссии, но не все четко осознают, когда началась война. Поэтому, важно охватить и 2014 год — еще раз показать судьбы людей, которые пережили оккупацию еще тогда. 

Мы включили в книгу несколько историй и с того времени.

— Что вас больше всего поразило в рассказах очевидцев?

— Поразило многое. Я и сам был вынужден уехать из Луганска и уже более 11 лет не был дома.

Больше всего отзываются рассказы о том, как люди видят страдания своих родных. Не столько собственная боль и выбор, который приходится делать, а то, что ты вынужден смотреть, как страдают твои родители, дедушки и бабушки.

Конечно, есть и истории об ужасных вещах - пытках, физических издевательствах. Такое тоже трудно читать.

— Как вы нашли тех, кто был готов рассказать свою историю?

— Как я уже говорил, мы работаем с пострадавшими и документируем преступления с 2014 года. Поэтому часть людей мы уже знали — они готовы делиться своими историями и имеют определенные навыки письма. Другую часть — искали через открытые объявления.

— Много людей откликнулось?

— Да, у нас было более 100 заявок. Мы сформировали две группы, с которыми работала писательница и специалист по творческому письму, которая помогала людям перенести свои истории на бумагу. Конечно, был и психолог.

Мотивация для нас выпустить книгу была своя, мы ориентировали ее на заграницу, а сейчас проводим презентации.

Люди, которые приходят на эти презентации, благодарят и говорят, что хоть у них и нет внутренней готовности или сил написать или рассказать свою историю, но им важно прочитать, что кто-то другой об этом пишет.

Для меня это было определенным открытием.

Я думал, что мы все переживаем одно и то же — живем под обстрелами, у многих, к сожалению, погибли родные или близкие, и я спрашивал себя: готовы ли люди читать еще и о чужом горе, когда и так хватает своего?

Оказывается, для людей важно знать, как другие это переживают.

Читайте также: Двух сыновей потеряла — для трех девочек мамой стала: история Оксаны Харченко