Спасла бойцов ВСУ в оккупированном Мариуполе и дождалась мужа из российского плена: история Ольги Онишко

Мариуполь. 16 марта 2022 года. Оккупанты уже в городе. Вячеслав и его раненый побратим "Рэй" остаются без оружия, лекарств и еды. Их побратим Олег предлагает парням спрятаться у его жены, дает адрес в Мариуполе. Три часа пешком военные добираются до незнакомки в надежде найти спасение. Ольга, рискуя собственной жизнью, принимает у себя украинских военных, отдает им последнюю еду и делает перевязки раненому.

Через пару дней Вячеслав и "Рэй" чудом смогли выбраться из Мариуполя, где их дальше эвакуировали. Ольга же осталась в оккупированном городе. А ее муж Олег два года провел в российском плену.

Три года герои этой удивительной истории ничего не знали друг о друге. И сегодня в проекте "Я не забуду" на телеканале "Дім" они впервые встретятся после своего невероятного спасения.

Ведущая — Ирина Хоменко.

Вячеслав и "Рэй"

Вячеслав Юрченко и "Рэй" ждали этого дня три года. Побратимы — бойцы 109-й отдельной бригады территориальной обороны (109-я ОБрТрО) Нацгвардии Украины.

Вячеслав приехал в студию "Я не забуду" из Одессы, где проходит лечение, "Рэй" — из Донецкой области, где продолжает выполнять боевые задачи на Краматорском направлении.

Бойцы не имели возможности раньше поблагодарить Ольгу за спасение, потому что с ней не было связи, и они даже не знали, смогла ли женщина выехать из оккупированного Мариуполя.

До полномасштабного вторжения "Рэй" занимался предпринимательством, был директором одного небольшого завода. 24 февраля 2022 года, в первый же день полномасштабного вторжения, мужчина прибыл в свой военкомат, но тот был закрыт. На следующий день — снова никого. У "Рея" еще с 2014-2015 годов были друзья в полку "Азов". Поэтому 26 февраля вместе с другими парнями из своего поселка мужчина отправился в Мариуполь, в воинскую часть № 3057 Нацгвардии Украины, где их зачислили в 109-ю отдельную бригаду территориальной обороны.

Вячеслав до 2022 года работал в Мариуполе на металлургическом комбинате имени Ильича. Также в первые дни большой войны вступил в ряды ВСУ, и 26 февраля уже был зачислен в 109-ю ОБрТрО, где и познакомился с "Рэем".

В начале марта 2022 года Вячеслав и "Рэй" были в Мариуполе, обустраивали и охраняли военный госпиталь на территории онкологического диспансера.

"Это был 555-й военный госпиталь. 6 марта был прилет по госпиталю авиабомбы, потом 9 марта (как раз когда россияне ударили по Мариупольскому роддому). Поэтому госпиталь решили переместить в более защищенное место — на "Азовсталь", после чего он стал называться "Железяка", — уточнил "Рэй".

После первых прилетов госпиталь сначала перевели в подвал онкодиспансера и в бункер, который был рядом. Но места не хватало, поэтому было принято решение о переносе госпиталя на "Азовсталь". 13 марта "Рэй" с собратьями завершал этот процесс, и начался сильный обстрел — осколок попал бойцу в ногу.

"В этот день командир нашего отряда последний раз вышел на связь с управлением бригады. Он доложил, что у нас трое раненых. И после этот минуты у нас не было связи по рации с нашим командованием, которое находилось на "Азовстали", — рассказал "Рэй".

Врачи в бункере сделали "Рэю" операцию. На тот момент в госпитале в целом оставалось около 60 человек — военные и гражданские раненые, медицинский персонал, военные.

Ситуация в Мариуполе ухудшилась. 12-13 марта российские войска начали наступление с центрального проспекта Мира, бои начались уже возле госпиталя.

16 марта командир отряда приказал спасать раненых. Вячеслав Юрченко должен был помочь "Рею". Они должны были переодеться в гражданское, а военную форму и оружие оставить в бункере. Но куда идти — не знали. Их мариупольский побратим Олег Онишко (позывной "Историк") предложил бойцам пойти к себе домой, там находилась его жена Ольга, которая поможет.

Поскольку у "Рэя" было тяжелое ранение, он не мог быстро идти, плюс постоянные обстрелы, опасность нарваться на врага. До дома Ольги было 3 километра, которые бойцы шли 3 часа. Нашли Ольгу, она сразу приняла военных, несмотря на большой риск для себя, и очень обрадовалась весточке, что ее муж жив.

"У нас с собой лекарств совсем не было. Когда шли к Ольге, смотрели по разбитым аптекам — тоже ничего. По сути, она отдала нам последние лекарства. Ольга достала все, что у нее было в аптечке, начала меня вытаскивать, делать перевязки", — вспоминает "Рэй“.

Продуктов в Мариуполе тоже уже не было, магазины были разбиты обстрелами. У Ольги оставалось две картошки, яйцо, немножко масла, муки и крупы.

"Очень хочу поблагодарить соседа Ольги, он предоставил литровую банку домашнего вина. У нас в тот день был шикарный ужин — драники и глинтвейн. Это было настолько вкусно, что не передать словами", — отметил Вячеслав.

Бойцы находились у Ольги уже вторые сутки, и понятия не имели, что им делать дальше. Где искать своих — не знали. Приняли решение вернуться в бункер. Вячеслав разыскал своего знакомого по мирной жизни, тот помог найти машину.

"Он за 2 литра спирта договорился с соседом, чтобы тот отвез нас к бункеру. И когда мы приехали к бункеру, там уже нашего отряда не было, оборону держали "азовцы". Мы въехали прямо в этот бой. На нас посмотрели, как на инопланетян. Нас не было всего одну ночь, а картина изменилась абсолютно: торчит неразорвавшийся снаряд "Града", в детской травматологии нет окон, кратеры от взрывов...", — рассказал "Рэй".

Выяснилось, что накануне приехал комбриг и забрал всех ребят из их бригады на "Азовсталь". Так "Рэй" и Вячеслав остались одни. Поэтому они вновь вернулись к Ольге, и начали думать, что делать дальше. В этот вечер Ольга с соседями сварили куриный бульон, им и ужинали.

"А на следующее утро приехали соседи, у которых на машине были... человеческие останки. Они пытались выехать из Мариуполя по улице, которая напротив "Азовстали", к ним подошли друзья попрощаться перед выездом, прилетела мина, и люди разлетелись по их машине. Мы поняли, что в нашем состоянии нам не пробраться на "Азовсталь", — продолжил "Рэй".

Бойцы решили попробовать выбраться из Мариуполя. Тогда как раз открылся коридор для гражданских, очередь из автомобилей была длиной около 5 километров. Вячеслав и "Рэй", которые были в гражданской одежде, стучались в каждую машину, но никто не хотел их брать. И вот нашлась молодая пара — парень с девушкой, они рискнули взять мужчин в свою машину. Так бойцы доехали до поселка Мангуш, что неподалеку от Мариуполя.

На блокпосту в Мангуше россияне проводили "фильтрацию": всех мужчин выводили из машины, раздевали, осматривали — выявляли украинских военных. "Рэю" и Вячеславу "фильтрацию" было не пройти. Они вышли из машины за 400 метров до блокпоста, и дальше пошли к точке, где их потом забрала жена "Рэя".

"Ехали двумя машинами. Жена "Рэя" ехала отдельно, а мы с ним на другой машине. В целом мы пересекли 28 российских блокпостов. Практически на каждом были допросы. Самые злые, с такой ненавистью, пренебрежением к нам — это были первые, на которых стояли "ДНРовцы". Они почему-то в отношении мариупольцев были очень злые", — рассказал Вячеслав.

Так бойцы доехали до Киевской области, пошли в военкомат, и в июле 2022 года вернулись в свою 109-ю бригаду территориальной обороны, где "Рэй" и сейчас продолжает службу.

Олег

Вячеслав и "Рэй" в последний раз видели своего побратима Олега Онишко (позывной "Историк"), который отправил их к своей жене, 16 марта 2022 года, на лестнице бункера госпиталя.

Ранее Олег работал в Мариупольском порту, в 1990-е строил его причалы, а затем был составителем поездов. Во время первого российского вторжения он с женой Ольгой сначала были волонтерами, а в конце 2014 года Олег заключил контракт и пошел защищать Донбасс от врага.

Он рассказал, что когда Вячеслав и "Рэй" направились к Ольге, за оставшимися бойцами приехал командир бригады. Они все собрали вещи, оружие и поехали на "Азовсталь".

"Потом мы охраняли автомобильный мост, который соединял Левобережный район города с Центральным районом. И в один день мы заступили, и начался массированный авиаудар. Мы сидели под мостом, и вокруг нас ложились 250-килограммовые бомбы. Решили перебежать под железнодорожный мост. И только мы перебежали, как в центр бетонного моста, где мы сидели до этого, прилетела 500-килограммовая авиабомба. И наш пролет обвалился", — рассказал Олег.

С 30 марта до 9 мая отряд стоял на наблюдательном посту — на шлаковой горе Мариуполя.

"Там тоже нас и бомбили, и прилетало, были раненые, выносили раненых, выносили погибших наших ребят, к сожалению", — продолжил Олег.

— Олег, а 20 мая 2022 года защитникам "Азовстали" поступил приказ выйти в плен. Что с вами было в плену?

— 21 мая мы приехали в Еленовку, в лагерь для военнопленных. Нас сразу рассортировали: "азовцев" отдельно, всех остальных отдельно.

А 23 мая я из Еленовки уехал. Нас было 212 ребят и нам сказали, что мы едем на обмен. Нас загрузили по 40 человек в "КамАЗы". Но это был не обмен — 24 мая мы попали в Таганрог, и первое, что мы услышали: "Добро пожаловать в ад".

У нас были завязаны глаза, связаны руки. Я поскользнулся, упал, меня начали бить, ударили по ребрам — ребра лопнули.

Потом нас завели в камеру. Камера небольшая, рассчитана на двух человек, а нас там было около 20 ребят. Кого загнали на второй ярус нар, мы там стояли лицом к стене, кто был на первом ярусе — стояли на коленях.

Потом нас вывели, заставили петь "Катюшу". Сняли скотч с глаз, развязали руки, раздели, выдали робу. Дали 30 секунд на то, чтобы помыться холодной водой, и развели по камерам.

Идти в камеру надо было согнутым на 90 градусов, руки за спиной. Голову поднимаешь — получаешь по горбу киянкой.

— Чем вас кормили?

— Кислая капуста, гнилые рыбные котлеты, запаренная ячка, запаренная пшеница. Соли в еде не было, сахара вообще не было ни в киселе, ни в чае.

А 15 июня 2022 года я попал в Курск. Там били уже и на проверках, и на допросах.

Когда я находился в Курске, как-то летом 2023 года заходит охранник и спрашивает: "Кто из Мариуполя?". Говорю: "Я из Мариуполя" — "А мы в Мариуполе трамвай пустили". Я смотрю на него и говорю: "А ничего, что в Мариуполе было 15 трамвайных маршрутов, 15 троллейбусных маршрутов, около 40 маршрутов автобусов, где оно все? Вот зачем было все разрушать, зачем вы туда приперлись, чтобы потом пустить один трамвай?". Ну, правда, я потом получил за это.

Сначала у каждого из нас была своя ложка, две миски и кружка. Потом ложки забрали, мол, мы из них заточки можем сделать. Ложки перестали давать где-то с октября 2022-го, или давали несколько штук на камеру.

Вот в камере было 22 человека, а выдавали 5 ложек, если 12 человек — 3 ложки. Причем, выдают и говорят: "Времени вам 2 минуты". Через 2 минуты заходят, забирают ложки.

А что за 2 минуты 12 человек могли поесть тремя ложками? Поэтому если давали их щи или суп какой-то, то юшку выпивали, а остальное хлебом выбирали.

— Вас выпускали на прогулки?

— В Таганроге я был на свежем воздухе один раз, где-то полчаса. И второй раз — уже в Курске, тоже один раз нас вывели на прогулку из-за того, что у шести ребят диагностировали туберкулез. И вот из-за дезинфекции камер нас на час вывели, и мы были на свежем воздухе.

— То есть за два года плена вы всего дважды были на свежем воздухе, и в сумме это было около 2 часов. Была ли у вас возможность написать письмо жене или позвонить?

— Звонить — нет. Но один раз нам дали возможность написать письмо, это было где-то 20 июня 2022 года. Нас вывели сначала на допрос, а потом посадили за стол, раздали бланки, карандаши и сказали: "Пишите письма домой. Но пишите, что у вас здесь все классно, что вас кормят, за вами врачи следят". И я написал: "Здравствуй, дорогая! Я в плену. Со мной все в порядке. Надеюсь, что скоро выйду, и мы встретимся".

Но жена этого письма не получила.

— А знали ли вы, что с вашей женой, где именно она?

— Нет. Я сначала думал, что она поехала к моей двоюродной сестре в Новомосковск (с 2024 года — Самар) в Днепропетровской области. А потом прикинул, что вряд ли она смогла выбраться. Я догадывался, что она в Мариуполе.

В 2023 году в плену повторно обновляли наши анкеты, и там был пункт — есть ли у вас близкие родственники на территории Российской Федерации и на территории так называемых "ДНР", "ЛНР". Я написал, что близких родственников на этих территориях не имею, и что я не женат. Я принял такое решение, чтобы не подвергать свою жену опасности.

— 3 января 2024 года вы вышли из плена. Ольга была еще в Мариуполе. Как вы разыскали жену?

— Разыскал не я, разыскала моя племянница из Новомосковска (Самара). Когда я вышел из плена, то сначала связался со своей племянницей, со своей двоюродной сестрой. Уже племянница дала мне новый номер телефона Ольги, и я ей позвонил, сообщил, что я в Украине.

— Как удалось вывезти Ольгу из оккупированного Мариуполя?

— Сначала я обратился в Офис омбудсмена и просил помочь забрать ее оттуда. Там, очевидно, не было возможностей, потому что россияне закрыли все "зеленые коридоры".

Затем 30 января 2024 года был еще один обмен пленными, и на свободу вышли побратимы из нашей бригады. У одного из них тоже жена была в Мариуполе, он ее вывез с помощью перевозчиков. Он скинул их контакты, я их перекинул жене. Но Оля очень долго колебалась выезжать.

В мае я уже находился в зоне боевых действий, и 18 мая Оля мне сообщила, что она уже в Украине. И я почувствовал облегчение.

Ольга

Ольга Онишко тоже приехала в студию "Я не забуду", где впервые за три года встретилась с Вячеславом и "Рэем".

"Я очень рада видеть ребят. Потому что я не знала, вышли они, не вышли. Я очень волновалась за них. Потому что как они ушли, на следующий день нас бомбили четверо суток подряд. Бомбардировали с самолетов, со всего", — рассказала Ольга.

Ольга объяснила, что долго не выезжала из Мариуполя, потому что, во-первых, первое время нечем было уехать, а потом плохо себя чувствовала — анемия, были проблемы с ногами.

До полномасштабного вторжения Ольга работала коммерческим агентом в Мариупольском порту. С Олегом они вместе уже 31 год, это ее второй брак, но общих детей у супругов не было. У Ольги двое внуков — 6-летняя Ксюша и 4-летний Матвей, к сожалению, они остались в оккупированном Мариуполе.

Когда 16 марта 2022 года к Ольге пришли Вячеслав и "Рэй", она не боялась им помогать, потому что они были украинскими военными, но еще и побратимами мужа. О последствиях в отношении себя со стороны оккупантов она не думала.

"Я об этом не думала. Я думала, что надо помочь людям. Я думала о них, а не о себе. У меня тогда ничего не было из продуктов, поэтому пришлось просить у соседей. Слава богу, что у нас соседи правильные — не сдали меня", — сказала Ольга.

"Наши соседи — это наше счастье. Что интересно, на нашей улице пророссийски настроенных было только три семьи, а рядом еще две улицы — там проукраински настроенных было только по три семьи", — добавил Олег.

— Ольга, а что вообще в Мариуполе делали с родственниками украинских военных?

— У нас с Олегом есть общий друг, тоже в ВСУ. Его жену сдали и родственники, и соседи. Ее месяц держали "на подвале". Мало того, что она пожилого возраста, еще и больна. Что они от нее хотели, я не знаю. Но ей запретили выезд, она остается в Мариуполе.

— Вы более двух лет жили в оккупированном Мариуполе. Был ли у вас свет, вода? Как вы вообще выживали?

— Водоснабжение, газ и свет нам дали через полгода. Меня невестка забрала к себе, на 21-й микрорайон, там уже сделали воду, свет, газ. В нашем районе еще не было. Потом начали открываться магазины. Но медицины, терапевтов там до сих пор нет, больницы позакрывали.

— А как насчет безопасности?

— Сначала мы все боялись, потому что везде ходили вооруженные россияне. Прав у тебя нет, ты должен сделать российский паспорт — хочешь ты или не хочешь, иначе ты не будешь получать пенсию, ничего. Поэтому для того, чтобы выжить, мы вынуждены были делать российские паспорта. Кроме того, без этого паспорта я бы не смогла выехать из Мариуполя.

— Это правда, что оккупанты насиловали девушек, убивали людей?

— Сначала, когда они вошли в город, были драки, сами россияне сажали друг друга за решетку. Да, девушек молодых насиловали. У нас 16-летнего парня расстреляли.

Сейчас ["глава ДНР"] Пушилин отдал Мариуполь на откуп чеченцам. Они поприезжали с семьями, у нас столько транспорта не было в Мариуполе, как сейчас. Они — "хозяева" города, делают, что хотят. Живут в квартирах, которые позабирали у мариупольцев, россияне им строят блочные новостройки.

— А что с вашим домом?

— От обстрелов пострадала крыша, но это такое. Чтобы дом не разворовали, не присвоили россияне, перед выездом я его переоформила на внуков.

Напротив нашего был многоэтажный дом, половину того дома снесло ракетой. Его россияне отстроили, но — заменили улицу и номер дома. И жители, которые приходили с документами, чтобы требовать свои квартиры, им сказали, что такой улицы нет, и дома такого не существует, и все ваши документы на квартиры — недействительны.

У нас многие из мариупольцев живут в подвалах, кто на улице, кто снимает квартиры.

— Где вы сейчас живете?

— Тернопольская область, город Залещики. Мы смогли купить там домик, потому что пока Олег был в плену, накапливалась его выплаты.

В этом доме стараемся сделать так, как было у нас в Мариуполе. Розы посадила, разные деревья — и черешню, и яблоню, и грушу, персик, нектарин.

— А есть ли у вас надежда на возвращение в родной Мариуполь?

Олег: Знаете, надежда никогда не угасает, и я верю, что Мариуполь будет деоккупирован.

Но знаете, возвращаться в город, который был разрушен, это уже будет не мой Мариуполь.

И здесь, в Залещиках, мы уже получили второе дыхание. Да, можно будет ездить в Мариуполь на море, к внукам. А так, у нас новый дом — будем ждать, чтобы внуки смогли приезжать, чтобы они могли посмотреть, как живут люди в других уголках Украины, не только там, где так называемый "русский мир", а и где действительно живут люди со своей культурой, потому что вокруг нас и бойки, и гуцулы, и лемки.

Предыдущие выпуски проекта "Я не забуду":

• Мама погибла при обстреле, папа — два года в плену: история 10-летнего Димы из Чернигова
• Спас побратима, на следующий день пришлось спасать уже его: история защитников Николая Москаленко и Александра Журавля
• Двух сыновей потеряла — для трех девочек мамой стала: история Оксаны Харченко
• Россияне расстреляли девятерых пленных на Курщине: общая боль и общая цель объединила семьи павших украинских защитников
• Третье признание после двух отказов: история большой любви защитника "Лютого", пережившего ампутацию