Спас побратима, на следующий день пришлось спасать уже его: история защитников Николая Москаленко и Александра Журавля

В 2023 году Николай получил серьезное ранение. Своей жизнью он обязан побратиму Александру, который, рискуя собственной, спас его на передовой. Два года Николай мечтал пожать руку своему спасителю. Их встреча состоялась в проекте "Я не забуду" на телеканале "Дім".

Ведущая — Ирина Хоменко.

История Николая

До начала полномасштабной войны 42-летний полтавчанин Николай Москаленко был предпринимателем. Занимался оптовой торговлей зерновых культур, затем организовал свой бизнес в виде пасеки — держал около 100 ульев.

С женой Еленой воспитывал двух детей. Сыну сейчас 20 лет, он студент Полтавской медицинской академии. Дочке 10 лет.

"Живем в Полтаве, у нас частный дом. Мой уже покойный отец как-то построил еще сарай. В советские времена все было недорого, и он в сарае перекрытие сделал из рельсов. И еще смеялся: ну, будет бомбоубежище. Мы смеялись тогда, потому что казалось, что такого не может быть. А оно пригодилось именно как бомбоубежище", — рассказывает Николай.

Когда началось полномасштабное вторжение Николай пару дней посвятил обустройству семьи под новые условия, а 26 февраля уже пошел в военкомат.

"Там очередь была сумасшедшая. Я пошел узнать, что с собой брать. Там сказали: ничего не бери, зубную щетку и все. Приехал домой. Дома сын начал прятать обувь: "Папа, мы тебя не хотим отпускать". Жена тоже отговаривала. Я просто сказал: "Я ухожу на войну", — вспоминает он.

Сначала Николай попал в Полтавское ТрО, охранял Полтавский аэропорт. Но это его не устраивало.

"Мы были настроены воевать. Но шло время, а мы стояли на охране аэропорта. И получается, что я в тылу, а на передке воюют и гибнут ребята, а мы здесь сидим. Я терроризировал своего командира роты, всех, кого можно было. Они мне говорили: не твое дело, придет время — поедите на передок. А я рвался, потому что, идя в военной форме по Полтаве, иногда хотелось прятать глаза, потому что я понимал, что я в форме должен быть на передке", — пояснят мужчина.

Последней каплей был случай с бабушкой в Полтаве. Николай с сослуживцами ехали на стрельбы и в военной форме заскочили в магазин купить чего-нибудь перекусить.

"И подошла бабушка, лет 70, наверное. И дает мне 200 гривен: "Сынок, на!". Говорю: "Мы зарплату получаем, у нас есть деньги". Она в слезы: "Я прошу, возьми, я хочу помочь". И за бронежилет сует мне эти деньги. Как мне было стыдно эти деньги брать, вы даже не представляете", — делится он.

Николай дожал командиров и по собственному желанию перевелся в разведроту. Так он оказался на Харьковском направлении. Их подразделение располагалось в районе села Александровка Купянского района, рядом с российской границей.

"Там у нас были локальные бои, перестрелки. Россияне не лезли через границу. Наш разведвзвод получал задания на выходы, чтобы выявлять врага — где он может находиться, как располагается. Это были такие лайтовые выходы", — рассказал защитник.

Затем подразделение Николая перебросили на Сумщину. А потом была горячая Донетчина — Соледарское направление.

"Вот в Соледаре все было уже по-настоящему. Мы только туда заезжали, уже артобстрелы, взрывы, видим подбитые машины, постоянная эвакуация раненых, а дальше идет бой. Такое впечатление, что попал в какой-то боевик, что это не с тобой происходит", — вспоминает он.

На Соледарском направлении Николай получил серьезное ранение. 22 января 2023 года он теперь называет своим "везучим днем".

Боец с побратимами удерживали посадку перед поселком Соль (пригород Соледара). Россияне пытались ее продавить, не получалось. Начали крыть артиллерией, чтобы потом предпринять новую попытку штурма.

"Мы ночь продержались, на утро начался артобстрел. Нас было, по-моему, 12 человек. Потихоньку нас начали выбивать — то "200", то "300". Нас в той посадке осталось трое, артобстрел закончился. И пошли уже кацапы — через кусты. Их не видно, но по голосам слышно, что их не один, не два, а где-то под взвод. А нас трое. Приняли решение отходить", — отмечает Николай.

Он пошел первым, чтобы проверить направление выхода. Идет по-над посадкой, проходит кусты... и натыкается на автомат.

"Сидит кацап и смотрит на меня. Он не понял, думал, что я свой. Говорит мне: "Ты свой?". Я сориентировался и на русском ему: "Свой!". Бросаю автомат в сторону, наваливаюсь на него и начинаю душить. Мы с ним боремся, и я боковым зрением вижу — 4-5 человек по посадке подтягиваются потихоньку. Они еще просто не поняли, что происходит, потому что кругом стрельба, бой идет, ничего непонятно. Думаю, еще секунда-две, и они всё поймут, и тогда мне конец. Говорю кацапу: "Не кричи, я уже отхожу". Перекатился обратно за кусты, и бегом обратно к своим. Слышу, этот уже кричит: "Укры, укры!". Начинают стрелять, но я уже вне зоны их видимости", — продолжает боец.

Николай вернулся к побратимам, рассказал, что по этому направлению не выбраться. Оставалась только одна дорога — через поле. А там бойцов видно как на ладони. Но выбора не было, поэтому начали отходить: где могли, приседали, ползли, отстреливались.

"И тут пуля влетела мне в колено, прямо в чашечку и разбила сустав. Я тогда этого не понял. Я просто почувствовал, что подо мной пропала нога. Упал, увидел — кровь хлыщет. Идти не могу, пытаюсь ползти на спине, потому что недалеко были кусты, где я мог спрятаться. А на мне РПС (ременно-плечевая система, — ред.) — магазины, гранаты, куча всего на ней навешано. И это все меня тормозит, не могу ползти. Отстегнул РПС, и пополз дальше. Отполз, думаю — надо наложить турникет. А турникет в РПСке остался", — говорит Николай.

Подбежали два побратима, наложили турникет и донесли Николая до ближайшего окопа. Тут он встретился с боевым медиком Александром Журавлем. Александр быстро переложил турникет на ноге раненного повыше.

Теперь задача — донести Николая до конца окопа, чтобы передать на эвакуацию. Основная проблема — окоп длинный, узкий и зигзагообразный. Вдвоем раненного не взять. Поэтому двое побратимов и медик Александр несли Николая по очереди.

Бой продолжался, были новые раненные и двое бойцов пошли им помогать. С Николаем остался Александр, а до точки эвакуации еще далеко.

"Мне становилось все хуже и хуже, руки и ноги немели. У Сани от тяжести уже руки трясутся, но он меня тянет, пыхтит изо всех сил. Я ему как-то пытаюсь помочь, цепляюсь пальцами за стены окопа, отталкиваюсь одной ногой. Так Саня дотянул до того места, куда должен был подъехать эвак", — говорит защитник.

От большой потери крови начало сбоить сердце, Николай начал задыхаться. А эвакуационная машина все не приезжает — раненых много, она постоянно занята. Николаю становилось все хуже.

Рядом стояли десантники на бронетранспортерах "Козак". Александр попросил их отвезти побратима, но те не могли оставить позицию без приказа своего командования. Повезло, что среди десантников был медик, он предложил заменитель крови, чтобы хоть как-то стабилизировать состояние раненого.

Александр поставил Николаю капельницу, и тот сразу почувствовал облегчение. И сердце успокоилось, и дыхание восстановилось. Вскоре приехала эвакуационная машина. Александр погрузил Николая. Таким было их недолгое знакомство, но которое оказалось судьбоносным для Николая Москаленко.

Затем был стабилизационный пункт в Краматорске и больница в Днипре, где врачи боролись за ногу Николая. Супруга Елена, как только узнала о ранении, сразу поехала к мужу и была все время рядом. Потом Николая перевезли в больницу родной Полтавы.

Лечение длилось около года. Ни в Днипре, ни в Полтаве хороших прогнозов на ногу не давали, потому что сустав был полностью разбит, плюс началось загноение.

"Слава богу, кто-то из волонтеров рассказал мне о национальном проекте "Врятуй кінцівку". Дали контакты, я связался с куратором Ириной. Она пробила мне Институт травматологии в Киеве. Там хирург очень талантливый, он мне просто ногу из ничего слепил", — рассказал Николай.

Во время нахождения в госпиталях, больницах у мужчины появилось новое хобби — он начал писать стихи.

"Ты лежишь, не спишь по ночам, постоянно лезут какие-то мысли. И эти мысли начали как-то сами собой в слова рифмоваться. И я начал это записывать. Стихами это не назовешь, но, по крайней мере, слова рифмовались. Просто мне надо было все это из головы выбросить, и пришел такой способ", — пояснил защитник.

Сейчас Николая Москаленко чувствует себя хорошо и даже уже работает — водителем грузового автомобиля на фирме, директором и хозяйкой которой является его жена.

История Александра

На встречу с Николаем в студию "Я не забуду" приехал Александр Журавель. И не с пустыми руками — принес побратиму капучино.

"Просто когда мы долго ждали эвак, уже начали волноваться, то я успокаивал Колю: "Все будет хорошо, сейчас мы тебя залатаем, поедешь домой, будешь пить капучинко и вспоминать весь этот движ", — пояснил Александр.

В мирной жизни Александр Журавель работал ветеринаром на ферме. В первый день полномасштабной войны он добровольцем пошел в военкомат.

"Очереди были страшенные. Я три дня ходил в военкомат, чтобы меня хоть куда-то приписали. Так я попал в 116 Полтавское ТрО, там меня записали как помощника гранатометчика. Летом меня перевели в боевые медики", — рассказал он.

Александр отметил, что сложность в спасении Николая заключалась в нескольких моментах.

"Он попал в окоп уже с ранением, уже была потеря крови. Был нюанс с турникетом. Ребята наложили его как надо, по правилам, но надо было накладывать максимально высоко. Потому что турникет был наложен почти на саму рану, я не мог сразу понять, где ранение. И получается, что потихоньку-потихоньку кровь выходила. Ну, и сам путь к точке эвакуации был нелегкий, ведь Николай у нас мальчик не маленький", — перечислил боевой медик.

А 23 января 2023 года — на следующий день после спасения Николая — ранение получил уже Александр. Он на точке эвакуации помогал раненным побратимам, ждали машину. Начался сильный обстрел, одна из мин разорвалась возле боевого медика. Сначала боли не чувствовал, лишь увидел разорванную ниже колена правую ногу. Кроме того, осколками посекло правую руку. Впоследствии же стало известно, что от взрывной волны пострадал кишечник.

"Привезли в Краматорск. Врач говорит: попробуй подвигать пальцами ног. У меня такое ощущение, что вот-вот и я их запущу. И вижу, как один из них достает иглу, тычет мне в ногу, немножко брызнула кровь. Я понимаю, что ничего не чувствую. Ну, все — будет ампутация", — вспоминает защитник.

Потом были операции в Днипре, Киеве. Организм не выдерживал — начали отказывать почки. В течение двух месяцев Александр находился в реанимации. За это время он похудел с 80 до 48 килограммов.

"У меня было 48 килограмм. Я жил на капельницах, я не мог есть, меня кормили через зонд. Долго меня не могли запустить. Даже воду не мог пить", — отмечает он.

Александр провел в больницах 1 год и 2 месяца. Потом повезло с протезированием — в Украину приехал австралийский хирург-травматолог Муньед Аль Мудерис.

"Ампутация была высокой, мне предложили сделать остоинтеграцию — это имплант в кость. Я подумал, что это типа как зубной имплант, только в большую кость, поэтому это могло сработать. И я согласился. Мне сделали операцию. И сейчас я не надеваю культю, у меня стоит имплант, и к нему я присоединяю протез", — пояснил защитник.

Александр уже восстановился, и даже самостоятельно водит автомобиль.

Предыдущие выпуски проекта "Я не забуду":

• Двух сыновей потеряла — для трех девочек мамой стала: история Оксаны Харченко
• Россияне расстреляли девятерых пленных на Курщине: общая боль и общая цель объединила семьи павших украинских защитников
• Третье признание после двух отказов: история большой любви защитника "Лютого", пережившего ампутацию
• После ампутации рук не потерял волю к жизни: Герой Украины Валерий Кучеренко стремится к осуществлению своей мечты
• "Мечтаю дожить до обмена внука": 75-летний Владимир борется за возвращение Богдана из российского плена