Мир смотрит на войну глазами украинских фотографов: интервью с Владой Либеровой

Мир все больше узнает о войне в Украине не только из новостных лент, но и благодаря фотографиям. Недавно известные украинские фотографы-документалисты Константин и Влада Либеровы стали победителями престижного конкурса международного медиа-агентства Getty Images. Их серия снимков о войне в Украине одержала победу в категории "История года", а один из кадров занял третье место в номинации "Фото года". О том, как документальная фотография фиксирует российские преступления, какую ответственность несет автор и почему фотографии часто сильнее слов, в эфире программы "Ранок Вдома" рассказала фотограф Влада Либерова.

Ведущие — Дарья Кудимова и Денис Минин.

— Свое достижение вы прокомментировали так: "Мы не умеем радоваться таким наградам, потому что за каждым кадром — чья-то боль и утрата". К тому же заявку на конкурс вы подали в последний день. Как принималось это решение и почему вы колебались, ведь получать международное признание — это престижно?

— На самом деле мы с мужем не очень часто куда-то подаем наши работы, потому что постоянно присутствует это ощущение: ты получаешь награду за то, что запечатлел человеческую боль, смерть и разрушение. Это не то, что ты хочешь снимать.

Подали заявку только потому, что редакторы Getty Images, с которыми мы сотрудничаем, настаивали на нашем участии. Мы размышляли, стоит ли это делать. К тому же у нас явно не хватало времени, чтобы собрать целостную серию. Ты всегда сталкиваешься с проблемой выбора: одни кадры выбираешь, а другие приходится вычеркивать, а это эмоционально тяжело.

Мы, честно говоря, вообще не умеем работать с собственным архивом. Самое сложное — выбирать среди кадров те, которые более выразительны, какие — менее, а какие вообще слишком откровенны. Постоянно ищешь этот баланс.

Поэтому в последний день мы решили отправить работы и были приятно удивлены хорошими новостями. Однако это совсем не те ощущения, которые у нас были бы, если бы это была другая фотография при других обстоятельствах.

— Вот этот кадр одержал победу. Прокомментируйте, пожалуйста, что именно на нем изображено и когда было сделано это фото?

— Это одно из счастливых событий — возвращение наших военнопленных домой. Такие кадры всегда самые эмоциональные, потому что впечатлений там слишком много.

С одной стороны, ты видишь счастливые лица вернувшихся людей, а с другой — замечаешь, в каком ужасном состоянии они находятся: истощенные голодом и измученные пытками. Есть и третья сторона — лица тех, кто все еще ждет своих родных, или тех, кто даже не знает, стоит ли вообще ждать.

Например, на этом снимке люди показывают портреты парню, который только что вышел из автобуса. Это родственники пропавших без вести, которые надеются, что он узнает их близких.

— До полномасштабного вторжения вы занимались художественной съемкой и портретами, что очень далеко от военной документалистики. Что стало последним толчком к полной смене деятельности и кто был инициатором?

— У нас не было такого, чтобы мы с мужем садились за стол и принимали какое-то решение. Все произошло интуитивно — и у него, и у меня.

Просто началась полномасштабная война, и мы как будто проснулись и осознали: война действительно длится уже давно, а мы жили в Одессе своей уютной жизнью, в собственном пузыре, для которого боевые действия были где-то там далеко и нас якобы не касались.

Когда началось вторжение, мы даже ничего не обсуждали. Сначала в конце февраля и в начале марта поехали снимать в Николаев, потом в Харьков, впоследствии фиксировали освобожденную Киевскую область, а затем впервые оказались с военными в окопе.

Тогда ты начинаешь четко видеть смысл своей жизни именно в том, что делаешь сейчас.

Все твое окружение меняется — им становятся люди, которые либо находятся на фронте, либо работают ради него. Ты чувствуешь большую ответственность перед ними, желание быть полезным и делать что-то важное.

— Константин как-то вспоминал, что его самая любимая съемка — это возвращение пленных. А какая фотография является особенной для вас, когда нужно напомнить себе, ради чего вы каждый день рискуете?

— Это хороший вопрос. Как такового понятия любимых или нелюбимых кадров у меня нет.

Из того, что сразу вспоминается как очень счастливый момент, — это съемка деоккупации Херсонщины. Тогда на улицах был праздник по всему городу. Я смотрела на это и мечтала, что однажды увижу такой же праздник в масштабах всей страны.

Сейчас я уже понимаю, что, скорее всего, этого не произойдет. И не потому, что мы не победим, а потому, что наша победа будет чрезвычайно тяжелой и горькой. Когда этот день наступит, слез будет гораздо больше, чем радости, потому что мы все в один миг осознаем, как много мы пережили и потеряли.

Поэтому на самом деле ты никогда заранее не знаешь, какой именно снимок даст кому-то надежду — даже тебе самому как автору этого кадра.

— В вашей работе постоянно возникает моральный выбор — снимать или нет, особенно когда речь идет о страшных кадрах ранений или смерти. Как часто вы сталкиваетесь с этим и что в конечном итоге определяет ваш окончательный выбор?

— Выбирать приходится постоянно, но это не дилемма между тем, снимать или нет, потому что я считаю, что документалист должен снимать все. Выбор заключается в другом: что именно ты публикуешь, как это позиционируешь или что решаешь не показывать.

Из-за этого огромное количество кадров уходит в архив, где они ждут своего часа или момента, когда их можно будет опубликовать. Например, часть снимков мы никогда не выкладывали в интернет, но они вошли в нашу книгу.

— Я покажу вашу книгу "Глаза войны". Это первая фотография, которую ты видишь, открывая ее. После нее сразу становится понятно, о чем пойдет речь дальше.

— Перед нами всегда стоит сложный выбор, потому что хочется быть правдивым и честным, чтобы твоя фотография говорила сама за себя.

Я искренне убеждена, что военный фотограф — это человек, цель которого — сократить разрыв между миром военных и миром гражданских людей. А для этого ты должен быть максимально правдивым в своей работе.

— Вы с Константином — фотографы, чьи работы репостит президент Украины, а ваша аудитория в сетях насчитывает более 600 тыс. подписчиков. С одной стороны, это дает большие возможности, но с другой — коллеги иногда пишут в дискуссиях: "Либеровых туда пускают, а нас нет". Где эта популярность помогает, а где, наоборот, тяготит вас?

— Утверждение, будто нас пускают туда, куда не пускают других коллег, — это полный бред. Это работает не совсем так, и медийность здесь больше мешает, чем помогает.

Ни я, ни мой муж никогда не стремились быть публичными личностями.

Когда у нас появляются выходные, мы просто сидим дома и никуда не выходим. Хочется банально побыть без этого постоянного ощущения, что на тебя кто-то смотрит или оценивает твои шаги.

Тем более в фотодокументалистике автор должен оставаться незаметным — гораздо легче работать, когда тебя не видят. То, что наша работа время от времени вызывает дискуссии, является следствием ее видимости.

Охват наших публикаций начинается от полумиллиона и достигает десятков миллионов просмотров. Когда такое количество людей оценивает твой труд, конечно, возникают обсуждения.

— Когда иностранцы за рубежом смотрят на ваши фотографии, чувствуете ли вы, что открываете им глаза на реальность? Ведь услышать новость — это одно, а увидеть зафиксированный факт — совсем другое.

— Иностранная аудитория — это одна из главных причин, почему мы до сих пор продолжаем делать свое дело, несмотря на то, что иногда возникает ощущение, будто ты снял уже все, что только можно было снять.

За рубежом люди хотят видеть правду о событиях в Украине.

Сейчас качественных материалов, особенно с линии фронта, становится все меньше из-за сложной логистики и ограничений по безопасности.

Когда общаешься с иностранцами, часто видишь их искреннее удивление от того, что все настолько жестоко и что Россия совершает такое огромное количество военных преступлений, в частности против гражданского населения.

Это становится очевидным, когда мы показываем последствия обстрелов Киева или прифронтовых городков. Иностранцам по-прежнему важно это видеть, и мы благодарны за такое внимание.

Читайте также: Помнить цену каждого кадра: в Киеве отметили лучших военных журналистов (ВИДЕО)