Писательство в тени репрессий: как жили "роллитовцы" Бажан, Рыльский и Малышко под угрозой арестов

В Харькове — дом "Слово", в Киеве — "Ролит". Каким был центр украинской творческой интеллигенции на улице Богдана Хмельницкого, 68? Почему квартира Максима Рыльского напоминала общежитие, благодаря чьим усилиям в Украине удалось сохранить многочисленные шевченковские артефакты, почему Николай Бажан ложился спать одетым, чем вдохновлялся Андрей Малышко, когда писал "Киевский вальс"? Об этом и другом из жизни украинского писательства в тени репрессий говорится в новом выпуске программы "Код ідентичності" телеканала "Дім".

Вместе с ведущей Светланой Леонтьевой жилищный кооператив "работников литературы" обсуждали:

  • Марьяна Ангелова — писательница, поэтесса, журналистка, член Союза писателей, дочь поэтессы Тамары Коломиец, преподаватель Киевского столичного университета имени Бориса Гринченко. Родилась и живет в "Ролите";
  • Матвей Вайсберг — художник, внук украинского еврейского поэта Матвея Гарцмана. Родился и живет в "Ролите";
  • Филипп Селигей — украинский языковед, доктор филологических наук, соавтор книги "Таємниці письменницьких шухляд".

Почему Николай Бажан ложился спать одетым

Украинский поэт и переводчик Николай Бажан в 1934 году вселился в "Ролит", который только что построили как резиденцию для самых известных мастеров пера. В своих воспоминаниях он деликатно не упоминает, понравилось ли ему новое киевское жилье. Однако, можно предположить, что после просторных четырехкомнатных апартаментов в харьковском доме "Слово" небольшая роллитовская квартира №31 с маленькой кухонькой вряд ли вызвала у него большой восторг. Статус Бажана еще был не настолько высоким, чтобы он получил в "Ролите" четырехкомнатную квартиру, ведь количество таких квартир, в отличие от "Слова", было ограничено. В элитные квартиры въехало литературное начальство: Иван Микитенко, Петр Панч, Самойло Щупак, Иван Кириленко, Иван Кулик.

О чем поэт вспоминал в своих записях, так это о том, что "Ролит" возводили в спешке. Строители не довели квартиры до ума, переложив отделочные работы на плечи самих жильцов. Поэтому Николаю Платоновичу вместе с женой Аиной Симоновной Коваленко, только въехав в новое жилье, пришлось еще несколько месяцев приспосабливать его для жизни. Именно поэтому пятилетнюю дочь Майю супруги оставили в Харькове до лета 1935-го. Несмотря на все бытовые неудобства, поэт радовался, что попал в число счастливчиков, которых тогдашний председатель Союза писателей Иван Кулик "перевез" в новую столицу. А отбирал он только тех, кого считал лучшим.

Конец 30-х годов пришелся на активные и самые страшные репрессии. Бажан в те времена лишился многих своих друзей. Его квартира была на первом этаже, поэтому каждый раз, когда среди ночи в подъезд врывался патруль с очередным ордером на арест и обыск, их первая остановка была возле квартиры Бажана. Поэт и переводчик с ужасом прислушивался к топоту сапог за дверью, пытаясь понять, пройдут ли они мимо или остановятся. Если останавливались, то значит пришли за ним. С 1937 года он больше года каждую ночь спал одетым, чтобы не встречать "гостей" из НКВД раздетым.

"Он с детства плохо видел, но не хотел казаться беспомощным перед своими экзекуторами: нащупывать очки, одеваться. Эта картина ночных страхов не только Бажану близка. Для всех писателей это было характерно. Все семьи боялись арестов, особенно когда слышали, что в их двор заехал "черный ворон" и остановился возле их подъезда. А Бажан жил на первом этаже, поэтому все, кто заходил, проходил мимо его квартиры. Ему постоянно казалось, что вот-вот зайдут в его квартиру", — рассказал украинский языковед Филипп Селигей.

В 1938 году Бажан встретил в Киеве ученого Нину Лауэр, с которой был знаком еще из Харькова. Они начали встречаться, а спустя год поэт развелся с Гаиной Коваленко и женился на Нине.

В январе 1939 года указом Президиума Верховного Совета СССР большая группа советских писателей была отмечена правительственными наградами. Бажан тогда был награжден орденом Ленина. Как орденоносцу и заместителю Совета народных комиссаров ему выделили большую 5-комнатную квартиру в только что построенном новом корпусе "Ролита". В три большие комнаты вселились его бывшая жена Гаина с дочерью Майей и родители. Две другие комнаты заняли близкий друг Юрий Яновский со своей женой Тамарой Жевченко, освободив свою двухкомнатную квартиру №76, куда и въехали Николай Бажан с новой женой.

Как Николай Бажан спасал "роллитовцев" во время Второй мировой войны

В 1940 году Николай Бажан вступил в ряды Коммунистической партии Советского Союза, а свою литературную деятельность до конца жизни совмещал с активной государственной и общественной работой. Был членом Президиума Союза советских писателей Украины.

В конце 1940-го Бажан и Лауэр покинули "Ролит" и переехали в более удобную квартиру в бывшем доме барона Икскуль-Гильденбанда на улице Карла Либкнехта (теперь Шелковичная), 19. Обычно в те времена такая жилплощадь освобождалась после ареста ее предыдущих жильцов. Вероятно, именно такую квартиру и получил поэт, а потому страшная альтернатива, которой он когда-то избежал, постоянно напоминала ему о себе.

В период немецко-советской войны — в действующей армии, был главным редактором газеты "За Советскую Украину". Широкую популярность приобрело его стихотворение "Клятва" (1941), а в 1942 году Бажан создал поэму "Данило Галицкий".

Во время Второй мировой писатели по своему статусу подлежали эвакуации, хотя часть мастеров пера ушла на фронт военными корреспондентами.

"Бажану поручили заниматься эвакуацией. Как солдат партии он выполнил это поручение. Объем вещей, которые можно было брать с собой, был ограничен — один чемодан на семью. А что ты в тот один чемодан положишь? Разве что самое необходимое. А ведь в быту нужно еще много других вещей. Многое приходилось оставлять дома, и когда появлялась возможность добавить багажа, то просили Бажана. Теплая одежда была на вес золота", — рассказал Филипп Селигей.

Эвакуировали "роллитовцев" в Казахстан, Уфу, Казань и тому подобное. Условия проживания в целом зависеть от статуса.

Благодаря кому были сохранены бесценные шевченковские артефакты

В 1950-1970-х годах Николай Бажан продолжал активную литературную деятельность и выпустил несколько сборников. В 1953-1959 годах был председателем правления Союза писателей Украины. Во время хрущевской оттепели в 1956 году поднял вопрос о реабилитации репрессированных писателей Василия Бобинского, Григория Эпика, Ивана Кириленко, Олексы Слисаренко, Давида Гофштейна, Ивана Кулика, Николая Кулиша, Олексы Влызько, Дмитрия Загула, Сергея Пилипенко, Василия Чечвянского, Бориса Антоненко-Давидовича.

В 1958-1983 годах Бажан занимал должность главного редактора "Украинской советской энциклопедии". По его инициативе и под его руководством издали "Украинскую советскую энциклопедию" в 17 и 12 томах, "Историю украинского искусства" и "Шевченковский словарь".

Когда Бажан получил орден Ленина, Совнарком УССР поручил ему дело чрезвычайной идеологической важности — подготовить большую выставку, посвященную жизни и творчеству Тараса Шевченко. По ее завершению поэт исследовал автопортреты, которые привезли из Москвы для этого события, и обнаружил среди них те, которые принадлежат Украине. Именно благодаря усилиям Николая Бажана они остались на территории нашего государства.

Почему Николай Бажан отказался от номинации на Нобелевскую премию

Среди претендентов на Нобелевскую премию 1971 года был Николай Бажан. Его выдвинул гарвардский профессор Емельян Прицак, но поэт отказался от дальнейшей гонки, объяснив тем, что имеет скромный литературный багаж. Однако к тому времени Бажан уже был одним из самых выдающихся украинских поэтов, да и в Европе его переводили.

На самом деле Бажану, лауреату Сталинской премии, не позволили бы получать западные награды. Признание для украинского поэта могло прийти только из Москвы, а не из Стокгольма. К тому же, он занимал высокие должности в СССР — был заместителем председателя Совета министров УССР.

"Прицак тогда воспринимался как антисоветский буржуазный националист. Номинация шла от него и, разумеется, Бажан не мог принять. Если бы Союз писателей выдвинул Бажана, была бы другая история", — пояснил Филипп Селигей.

Правда ли, что Максим Рыльский поддерживал советскую власть после ареста

Молодого поэта-неоклассика Максима Рыльского, который 19 марта 1931 года отмечал свое 36-летие, арестовали и доставили в Лукьяновское СИЗО Киева ночью, под конвоем НКВД.

Как и остальные неоклассики, Рыльский непосредственно своим творчеством не реагировал на политические события и в течение 1920-х годов полностью изолировался от советской действительности. Лишь иногда в откровенной форме (например, в стихотворении "На світі є співучий Лянґедок") или в виде иронических "отступлений" (как в "Чумаках" или в поэме "Сашко") он проявлял возмущение против царившей тогда идейно-политической и литературной атмосферы (в частности, в статье "Моя апология, альбо самооборона", которая вышла в киевской газете "Більшовик" 23 сентября 1923 года). Такое поведение поэта вызвало острые нападки официальной критики, что в результате закончилось арестом.

Пять месяцев Рыльский просидел в Лукьяновской тюрьме, где его требовали признаться в контрреволюционной деятельности. В первый день на свободе, во время прогулки по парку, поэт потерял сознание. Он сделал едва ли не самый тяжелый выбор в своей жизни — выбрал лояльность к советской власти. Но, несмотря на это, репрессивная машина все равно подозревала его и держала "под прицелом" в течение всей его жизни.

В 1932 году творчество Рыльского претерпело изменения. Он начал поддерживать советскую власть в своих произведениях и получил жилье в "Ролите". В 1936-м году вышла "Песня о Сталине", написанная по заказу Комитета по делам искусств УССР. Ее успех отвел от Рыльского опасность нового ареста. Поэта наградили орденом Ленина и предоставили пятикомнатную квартиру №70 в новом корпусе "Ролита".

Говорят, что Рыльский был довольно шумным соседом, потому что играл на рояле. Еще в гимназические времена он учился музыке у Николая Лысенко, а затем был солистом в любительском джаз-бэнде.

"Советская власть находила разные подходы к разным людям. Конечно, Максим Рыльский был поломанным человеком, но он не убавлял творческой активности как поэт и переводчик. Всю свою жизнь он как мог помогал тем, кто в этом нуждался. В свою большую квартиру он пускал жить Стельмаха, писательского зубного врача Абрама Патлаха и других", — поделился Филипп Селигей.

Стоматологии в современном понимании этого слова в те времена не было. Лечение зубов было достаточно травматичным процессом, однако Патлаху надо было где-то принимать своих пациентов, а своего кабинета у него не было. Рыльский гостеприимно пригласил его к себе. С очевидным чувством юмора, поэт повесил на дверях своей квартиры табличку: "Врач Патлах, лечу и вставляю зубы, звонить 1 раз. М. Рыльский — звонить 2 раза".

Что вдохновило Андрея Малышко написать "Киевский вальс"

Говорят, что именно штаны, растущие во дворе "Ролита", вдохновили жителя квартиры №68 Андрея Малышко на написание слов к "Киевскому вальсу" ("Знову цвітуть каштани"). По словам писательницы и жительницы "Ролита" Марьяны Ангеловой, это вряд ли правда, ведь те два дерева в то время были еще слишком маленькими, чтобы стать вдохновением и быть воспетыми.

"Но это точно о киевских каштанах. У нас два писательских парка, где точно можно было ими вдохновиться. Эти два каштана в нашем внутреннем дворике нуждаются в охране и поэтому есть такая версия, что именно они стали вдохновением", — поделилась Марьяна Ангелова.

В советские времена "Киевский вальс" с музыкой Платона Майбороды считался неофициальным гимном Киева, а мелодия припева ("Знову цвітуть каштани, / Хвиля дніпровська б'є") много лет была позывными радиостанции "Промінь". 

В "Ролите" также родилась "Пісня про рушник" Андрея Малышко, получившая большую популярность среди украинцев.

Участники программы "Код ідентичності"

Предыдущие выпуски программы "Код ідентичності":

Медиапартнеры
Прямой эфир