"Мы найдем своего Марселя": эксклюзивный разговор с Инной Мирошниченко об автобиографической книге и личной истории

“Мы найдем своего Марселя” — это откровенная автобиографическая книга адвоката, мамы четверых детей и правозащитницы Инны Мирошниченко. Что стало толчком для написания этой книги? Как Инна начала путь усыновления и почему борьба за права детей так важна? Об этом и многом другом — в эксклюзивном разговоре с автором в программе "Ранок Вдома".

Ведущая — Ольга Фанагей-Баранова.

— Что стало толчком к написанию книги?

— В какой-то момент ты понимаешь, что внутри тебя много осознаний и выводов, которые могут помочь другим. И плюс, люди вокруг постоянно говорили: “Да тебе надо уже книгу написать”.

Все это вместе привело меня к тому, что я все же села и начала писать.

Я писала год, издала и наконец наслаждаюсь тем, что люди действительно открывают что-то глубже, чем то, что можно увидеть просто на поверхности, когда смотришь мой Instagram.

— Чем именно вы поделились в этой книге? О чем она?

— Это мой путь: детство, поиски себя, построение отношений с родителями, социумом, потом с мужем, детьми и в конце-концов усыновление.

Я рассказываю это не для того, чтобы просто поделиться своей историей, а чтобы показать, через какие трудности проходила в самом начале — чтобы в конце понять, что именно они привели меня к осуществлению мечты.

Любые испытания в жизни — не просто так, и в итоге они становятся трамплином, и людей хочется благодарить за эти трудности.

Я хочу, чтобы каждый, кто прочитает мою книгу, оглянулся на свою жизнь, посмотрел, где у него было сложно, переоценил свой прожитый опыт и понял, что вместо того, чтобы думать, как было плохо, надо найти, почему этот опыт был, и поблагодарить его.

— В книге вы описываете совмещение материнства, карьеры, общественной деятельности и личной жизни. Реально ли все это успевать?

— Да, у меня есть целый раздел, посвященный балансу. И спойлер этого раздела — баланса не существует.

Мы можем постоянно гнаться за чем-то, пытаться быть лучше, с кем-то соревноваться или даже соревноваться с собой, но смысл в том, что в этом нет смысла. Баланса никогда не будет.

Жизнь — это синусоида, а не прямая. Нас постоянно колышет.

Смысл в том, чтобы здесь и сейчас, в этом моменте, уметь кайфовать. Не пытаться быть лучшим во всем, а посмотреть на то, для чего вы здесь и что делает вас действительно счастливыми. От чего можно — отказаться, а от чего нельзя — минимизировать затраты своей энергии.

В этом и будет баланс.

— Ваше материнство имеет особую историю, в частности опыт усыновления. Как вы пришли к этому решению и что чувствовали на этом пути?

— На самом деле, решение усыновить было очень спонтанным. Несмотря на то, что мы вынашивали его год, оно все равно было таким: "А давай усыновим? А давай!". Мы сейчас смеемся над этим, потому что понимаем, что люди обычно гораздо глубже подходят к изучению этого вопроса.

Но с другой стороны — если бы мы тоже погрузились глубже, возможно, это бы нас напугало, оттолкнуло, и мы бы никогда не сделали этого сверхважного шага.

Да, этот путь сложный, отнимает много энергии, но взамен дарит столько силы, столько осознаний... Ты просто чувствуешь, что прямо здесь и сейчас творишь чудо.

Какой-то истории о том, как мы долго к этому шли, — ее нет.

В то же время это решение росло по кирпичикам: одно, второе, третье решение в жизни — и вот уже выстроился целый дом, который говорит: “Наши двери открыты для всех, мы готовы давать приют тем, кто потерял семью”.

И этого бы не было без всего моего пути, без того опыта и без всех тех людей, которых я встречала.

Конечно, наше усыновление очень отличается от других, потому что люди обычно анализируют. Мне часто пишут: “Мы смотрели анкету Ангелины, но не решились”. Я же понимаю, что мы решились только потому, что не изучали ее анкету. Просто увидели и все — забираем. А дома будем разбираться.

Потому что когда подключается логика — мозг сразу рисует самые страшные картинки, пугает тебя: “Зачем оно тебе нужно?”. А мы этого не проходили. Нас вела только эмоция, любовь и желание спасти мир.

Так и идем дальше по жизни.

— Вы занимаетесь защитой прав детей и часто говорите, что в цивилизованном обществе не должно быть детских домов. Почему так и как, по вашему мнению, можно это изменить?

— Дело в том, что детский дом никогда не даст ребенку ту заботу и любовь, в которой он нуждается.

Ребенок, особенно маленький, на физическом уровне нуждается в эмоциональном контакте, тепле, объятиях, контакте тела к телу, потому что ребенок находится в зависимом состоянии от взрослого. В идеале — это мама.

Если случилось так, что мамы нет, это может быть любой другой взрослый, но это должен быть опорный взрослый.

Если такого взрослого нет, тогда все тело ребенка, мозг и психика развиваются не так, как надо — у детей возникают болезни как ментальные, так и обыденные физические.

Все они вызваны лишь тем, что ребенок недополучил тепла.

Детский дом — это стены и двое воспитателей на всю группу, которые не дают эмоционального контакта, потому что если ты обнимешь одного, — захотят все 20. Времени на это нет, потому что надо убирать, готовить, переодевать и так далее. И из-за этого дети замыкаются в себе, травмируются с самого детства.

В целом система, даже если ребенок находится в ней всего три года, наносит больше травм, чем асоциальная семья, из которой его изъяли.

Это не значит, что детей не надо изымать или возвращать в эти семьи — нет.

Нам, как государству, нужно честно посмотреть: действительно ли мы делаем все, чтобы дети были защищены и получали то, чего заслуживают и в чем нуждаются.

Детский дом и интернат — это не место, в котором ребенок гармонично развивается: полгода проживания в интернате гарантирует 3 года отставания в психологическом и интеллектуальном развитии.

Ребенок попадает в интернат и все — он застывает.

Что бы вы не делали с этим ребенком, из-за того, что его лимбическая система в постоянном стрессе, из-за того, что он не имеет опорного взрослого рядом, он застывает — начинаются особые образовательные потребности и умственная отсталость.

Умственную отсталость невозможно “откатить” назад. Мозг ребенка не воспринимает вызовов, которых с возрастом становится только больше. Он не может вырасти в полноценного взрослого, потому что полноценная личность формируется только в семье.

Поэтому не должно быть детских домов. И это не о том, что их надо просто закрыть и разбрасывать детей — речь идет о создании таких условий, при которых дети не будут попадать в детские дома.

Чтобы через 10 лет мы имели ребенкоцентричную Украину, в которой действительно заботятся о будущем — о наших детях, которые потом будут отстраивать Украину, которую мы сейчас отвоевываем.

— Что мы можем сделать, чтобы изменить ситуацию?

— Смотрите, в государстве есть и те, кто борется за то, чтобы такого не было, и те, кто получает определенную выгоду от существования интернатов и детских домов. Те, кто наживается на детях, прикрываются тем, что большинство людей просто не знает, что там происходит. Поэтому все начинается с каждого из нас.

Когда каждый спросит себя: "А что происходит за стенами интернатов? Действительно ли детям там хорошо?" — и поймет, что это не круглосуточный детский сад. Хотели бы мы, чтобы наши дети там росли? Нет.

Поэтому мы должны создать такие условия, при которых смогли бы сказать “да”.

Только тогда, когда каждый человек будет задавать себе вопрос, а действительно ли его налоги направляются на улучшение жизни других и действительно ли в детских домах детей любят, а не унижают, не бьют и не насилуют — те, кто наживается на этой системе, не смогут прикрываться равнодушием и неосведомленностью общества.

— Вернемся еще на минуту к книге. Меня заинтересовало название — “Мы найдем своего Марселя”. Что оно означает? О ком или о чем эта фраза?

— Это такая абстрактная фраза о том, что каждый из нас найдет путь к своей мечте, найдет ответ на свой вопрос, и для каждого из нас это будет свой Марсель.

Я хочу, чтобы каждый читатель нашел своего “Марселя”, что бы это для него ни значило. Это может быть никак не связано с семьей, детьми, вообще с проявлением любви, но главное — чтобы человек прочитал и нашел ответ на свой глубинный вопрос.

В книге я раскрываю, почему она так называется.

Не буду спойлерить, чтобы людям было интересно это читать.

— О какой своей мечте вы пишете в книге?

— Это был Марсель, но моя глубинная мечта, куда он меня привел, а потом и Ангелина. Я хочу, чтобы каждый ребенок рос в семье.

Если каждый ребенок будет расти в любящей семье, мы будем жить в мире без войн, без конфликтов, без насилия, где все люди будут счастливы.

Все начинается с нашего детства и того количества любви, которое мы получаем.

Читайте также: "Две сестры" — одна из первых лент, снятых после 24 февраля 2022 года: интервью с актером Вячеславом Бабенко