Особенности обучения детей с синдромом Дауна: что важно знать

Организация "Даун Синдром" существует в Украине с 2003 года. Она объединяет более 500 семей, где есть дети с синдромом Дауна.

В чем особенность таких детей и какие потребности у них есть — рассказали коррекционный педагог Наталья Вавилова, руководительница молодежного направления ВБО "Даун Синдром" Иванна Вихтинская и психолог Юлия Головатая в эфире программы "Утро Дома". 

Ведущие — Анастасия Касилова и Константин Октябрьский.

— Какие особые потребности существуют у детей с синдромом Дауна? Какие у них есть слабые и сильные стороны? 

Наталья Вавилова: Их сильной стороной является то, что они очень открыты к контакту и охотно взаимодействуют с окружающими людьми. Они прекрасно чувствуют в первую очередь своих родителей и тех, кто рядом. Поэтому достаточно часто мамы говорят, что они точно знают, с кем им хочется поздороваться, а с кем не хочется поздороваться. 

Их слабой стороной является то, что у них есть трудности в обучении. Им очень трудно воспринимать информацию на слух, но они хорошо воспринимают ее визуально. Поэтому хорошо, когда обучение составляют таким образом, что всё представляют в виде карточек, надписей, визуального расписания, визуального подкрепления, и когда меньше говорят. Если таким образом составляют образование в садике или в школе, то дети в разы лучше учатся. Из слабых сторон — что у них очень плохая длительная память. То есть им трудно помнить долго и оперировать тем, что они выучили. При этом мамы рассказывают, что, например, ребенок был у бабушки прошлым летом, приехал оттуда и через год помнит об этом. То есть ребенок может помнить какие-то такие вещи, которые были год назад, и не может вспомнить, что он выучил в начале урока.

Дети с синдромом Дауна — это дети с интеллектуальной недостаточностью, у них мышление работает не так, как у нас. То есть мы можем адаптироваться, мы можем приспособиться. Они воспринимают буквально. У них осложненный перенос. Они позже учатся мыслить образами, а кто-то так и не может научиться. То есть они мыслят конкретными ситуациями, изучают как действовать в конкретной ситуации и так обычно действуют.

— Какие потребности существуют у таких детей? Что им нужно, чтобы они себя чувствовали комфортно?

Наталья Вавилова: Если говорить об обучении, то это упрощенная программа. Это программа, которая построена на визуальном подкреплении. Это программа, где для того, чтобы сделать мыслительный вывод, нужно его попробовать проделать. Не образами оперировать, а действиями. Они достаточно долго мыслят именно, используют практическое мышление. 

Еще такая особенность, о которой я забыла сказать — это время на реакцию. То есть они дольше воспринимают. Им больше времени нужно, чтобы обдумать и больше  времени, чтобы выдать эту информацию. Еще особенность, окружающие знают о ней, они ее видят в первую очередь — это то, что дети задерживаются в физическом развитии, ну до года так точно. Они начинают ходить примерно в два года, кто-то даже в три года. И следующая задержка — это задержка речевого развития. Говорят они по-разному, поэтому родители пугаются, что говорят плохо. Маленький словарный запас или у них даже интонация другая. 

Они очень похожи на нас, потому что они такие же дети и люди. Раньше люди думали, что они совсем другие, прямо кардинально. Вот мы как будто с одной планеты, а они — с другой. Нет, они такие же, как и мы. Знаете, я это называю особенности учебного процесса. То есть они по-своему обучаются, говорить в том числе. Поэтому если говорить о том, что их точно отличает, — это то, как они могут высказаться вербально и насколько они смогут. Вот я сейчас строю развернутый разговор, в голове планирую что-то себе, говорю вам. А для них это сложно. То есть они будут четко отвечать на вопросы, но сложную беседу большинству, как правило, трудно вести. 

— Насколько сложно, например, обучаться детям с синдромом Дауна и детям без этого синдрома?

Наталья Вавилова: Детям с синдромом Дауна сложнее обучаться. Им лучше идти в школу не в 6-7, а в 8-9 лет. Им действительно нужна помощь. Лучше, если это будет помощник учителя. Лучше, если это будет упрощенная программа. Нужно делать ее больше визуальной — такой, которую можно использовать в жизни. 

— Также есть информация, что на развитие детей с синдромом Дауна положительно влияет их общение с детьми без такого синдрома. Потому что, общаясь с разными детьми, они быстрее развиваются. Это правда? 

Наталья Вавилова: Они подражают.

Иванна Вихтинская: Мы недавно делали такие исследования по запросу одного государственного органа. Тенденция новая, поэтому мы фактически можем наблюдать, что происходит в начальных классах. Единицы, кто уже прошел полностью этот путь. Это были индивидуальные решения, когда это еще не была общегосударственная тенденция. Большинство имеет определенные трудности на этом пути, потому что у кого-то нет ассистента, у кого-то недостаточно специальных коррекционных занятий, где-то нет вообще программы. У нас бывают достаточно часто такие запросы: "Вот нам идти в школу, а с нами вообще не понимают, что делать, по каким учебникам с нами учиться, помогите". И поэтому сейчас мы должны констатировать, что эта тенденция только-только запускается и только себя пробует. 

Важно, что это должна быть работа с учителями, обучение учителей, поддержка очень важна для тех, кто работает с этими детьми, чтобы это не ложилось на их плечи, чтобы они не оставались без поддержки, сами по себе. Потому что по правилам специалисты, которые работают с людьми с особенностями интеллектуального развития, сами должны иметь супервизоров, которые еще и им помогают, с которыми они могут посоветоваться.

О начальной школе сказала Наталья очень правильно, что тут еще всё более-менее, еще притираются. А вот уже в средних классах проявляются разногласия. Потому что в средних классах у обычных детей уже большее количество предметов, у них появляются более сложные предметы — физика, химия. А детям с синдромом Дауна нужно уделить больше времени для получения практических навыков, это должно быть где-то 50% времени. Это начальная профориентация, то есть для этого должны быть соответствующие классы. А в обычных школах сегодня как раз отходят от этого. Уже нет специальных классов.

— Юлия, вы психолог и работаете с родителями, у которых дети с синдромом Дауна. С какими проблемами сталкиваются эти родители в нашей стране?

Юлия Головатая: Основная проблема — это отношение общества, потому что рождение ребенка с особенностями — это шок для каждого из родителей. Они так или иначе справляются с этим, принимают своего ребенка. Но сталкиваясь на площадках, в магазинах, в садиках с реакцией окружающих, они достаточно часто получают негативный опыт общения. Хотя, конечно, перемены есть.

— Ваша организация помогает не только детям, но и родителям, правильно? Что вы для них делаете?

Иванна Вихтинская: Мы делаем ставку именно на программы развития для детей и потом молодежи в разных возрастных диапазонах. Кроме этого, конечно, даем площадку для общения и родителям, чтобы они получали опыт друг друга. Это очень важно, потому что чем дальше двигаемся по возрасту, тем меньше книг по этой теме написано. Плюс, конечно, это советы специалистов о том, как справиться с такими вещами как негативные эмоции, половое воспитание — немаловажная история. Что же там дальше, семья, пары и так далее. Это очень много разных вопросов, который родители могут задать в нашей среде друг другу и специалистам.

Наталья Вавилова: Мы оказываем помощь семье. Мама работает с Юлей, с психологом. Все те переживания, которые есть у мамы, мама может проработать со специалистом. Я как педагог рассказываю, как заниматься, что делать, как развивать сильные стороны, что делать со слабыми сторонами. 

Дети сейчас в разы лучше развиваются и показывают лучшие результаты, чем их сверстники пять лет назад. Поэтому я верю, что наши дети, которые сейчас получают услуги раннего сопровождения, будут вырастать. Уже наши дети идут не в специализированные школы, а идут в инклюзивные классы. Да, с помощниками, со специальной программой, но большинство из них идет в инклюзию. То есть они уже более готовыми оказываются. Часть детей, которых я начинала вести когда-то давно, когда только начинала работать, сейчас они занимаются своим трудоустройством. Поэтому я верю, что в будущем у детей, которые рождаются сейчас, будет совсем другое будущее. Единственное — что мы не можем этого на 100% предвидеть.