Одна камера и три ампутации на двоих: история большой дружбы побратимов, зародившейся в плену

История Ивана Жука — как фильм ужасов. Сначала оккупанты прострелили ему обе ноги. Затем мужчину вывезли в Донецк и поставили перед выбором: либо ампутация, либо смерть. И именно в этот момент рядом оказывается незнакомец, который впоследствии станет его опорой.

Вместе они прошли восемь месяцев ада в одной камере. Голод, унижения, страх и выживание. Их первая встреча уже на свободе — в проекте "Я не забуду" на телеканале "Дім".

Ведущая — Ирина Хоменко.

Пленение

Иван Жук вырос в семье военного. В 18 лет отслужил срочную службу и заключил трехлетний контракт, который закончился в 2001 году. Вместе с семьей — женой и двумя детьми — Иван поселился в городе Гайсин, что в Винницкой области.

В первый же день полномасштабного вторжения мужчина направился в военкомат. Но в Гайсине ему отказали, ссылаясь на то, что у Ивана была прописка в Хмельницком, и ему нужно ехать туда. Однако в сентябре 2022 года ему таки удалось вновь попасть в армию. Ивану предлагали тыловые подразделения, но тот рвался на передовую. Так он попал в 46-ю десантно-штурмовую аэромобильную бригаду.

Боец защищал страну в Донецкой области. Летом 2024 года его подразделение держало оборону села Георгиевка, что возле Марьинки. Но силы были неравны. Украинские защитники вынуждены были отступить. Иван остался сам на позиции, чтобы прикрывать отход побратимов.

По рации он услышал, что враг атакует соседнее подразделение и одному из бойцов нужна помощь.

"На соседней позиции стояла наша огневая поддержка, и их начали разбивать FPVшками. Был бой. Одного из этих ребят, Лёху, взрывом отбросило в кусты. Он выжил, но был очень ранен. Когда он пришел в себя, рядом уже никого не было. Была тишина, бой закончился. Я пошел его забирать", — рассказал ветеран.

Ивану приказали вывести раненого побратима на запасную позицию в селе, спрятаться и ждать эвакуации вечером. Потому что днем передвигаться было опасно из-за постоянной работы вражеских дронов.

"Мы с Лёхой спрятались в погребе одного из домов и ждали эвакуацию. Но не дождались. Россияне раньше зашли в село. Мы уже были в полном окружении, их было очень много. Мы защищались до последнего. Потом они бросили к нам в погреб гранату, но она не взорвалась, это нас спасло. Я не хотел сдаваться в плен, достал свою гранату... Но Лёха говорит: "Вань, не надо". И у него, и у меня есть семьи, я вспомнил свою жену, дочь и сына, и не взорвал гранату. Мы с ним вышли в плен", — продолжил Иван.

Оккупанты приказали украинским бойцам снять бронежилеты, каски и связали их. У Ивана нашли рацию и приказали назвать код от нее. Тот отказался. Тогда раздалась автоматная очередь, и боец почувствовал страшную боль в ногах: в правую попало две пули, в левую — три.

Раненых бойцов бросили в иной полуразрушенный дом, там они провели два дня, никакой медицинской помощи им не оказывали.

"Через пару дней я ног уже не чувствовал, по мне начали лазить черви. Я попросил у россиян нож, они дали. Я срезал берцы. А там настолько уже кишело, что у меня от носков остались только одни резинки. И сильный запах гнилого мяса", — вспоминает Иван.

Когда оккупанты сами это увидели, они запросили по рации медикаменты. Им дроном сбросили пару бинтов и какую-то мазь.

Ни еды, ни воды тоже не было.

"Первые дни нам ничего не давали, потому что у них самих ничего не было. Они как заходят на наши позиции, ищут то, что осталось от нас. У них не было ни воды, ни пайков", — сказал Иван.

Село Георгиевка он знал хорошо, потому что это была прежняя позиция его подразделения. Иван знал и о заброшенном колодце. Но украинские защитники из него никогда воду не пили, потому что им поставляли бутилированную воду.

"Но так хотелось воды, что я им сказал о колодце. Мне с Лёхой принесли полторашку воды, сказали, что это на сутки. На какие сутки? Мы просто двумя глотками выпили ту воду. Мне кажется, что они нам дали воду, потому что сами боялись ее пить, вдруг она отравлена. Вода была черная, техническая, но нам с Лёхой в тот момент было все равно ", — вспоминает боец.

Где-то на пятые сутки оккупанты забрали Алексея, потому что он мог хоть как-то передвигаться. Об Иване доложили ФСБшникам, которые потребовали его эвакуировать.

"Я же сержант. Они думали, что у меня может быть какая-то информация, поэтому не расстреляли. И где-то через 12 дней они меня эвакуировали, 3 километра меня несли", — уточнил он.

Ивана привезли в Донецк, где он еще 4 дня провел "на подвале" ФСБшников. Допросы, избиения, электрошокеры...

Затем его отвезли в донецкую больницу №14, там уже оказали медицинскую помощь. Сделали снимки, взяли анализы, отвезли в палату.

"Пришел врач и сказал, что с таким заражением и обезвоживанием, как у тебя, люди не живут. Ты должен был уже два раза умереть. И он мне сказал: или я тебе сегодня делаю операцию по ампутации ног, или до утра не доживешь", — вспоминает Иван.

С момента ранения прошло уже 20 дней. Выбора не было. И защитнику ампутировали обе ноги. В больнице он провел около месяца, пока культи немного не зажили.

"Все перевязки, процедуры они делали без обезболивающего. Был момент, когда культя формировалась, там еще висели такие нитки, и их нужно было каждые пару дней стягивать. Это все делали на живую. Была там медсестра Наташа, она делала перевязки, так она специально делала больно пленным. И если ты показывал, что тебе больно, она будет тебе делать еще больнее", — подчеркнул Иван.

Колония в Торезе

После операции Ивана привезли в палату, где лежали иные военные. Он сначала подумал, что это оккупанты. Но оказалось, что это тоже пленные украинские защитники.

На соседней койке лежал Ростислав Мельник, у которого была ампутирована одна нога. С этого момента началась история большой дружбы побратимов.

"Когда мы лежали с Ростиком в больнице, к нам пришел корреспондент. Говорит: "Можно я вас сниму?" Мы сначала насторожились, мол, для чего все это? А он говорит: "Так ваши родные смогут узнать, что вы живы". Мы сначала не поверили ему. Но когда вышел его сюжет, и его разместили в соцсетях, то действительно, это стало для наших семей подтверждением, что мы живы и что мы в плену", — отметил Иван.

Лечение Ростислава шло быстрее, после чего его отправили в колонию в Торез. Через месяц в эту же колонию привезли и Ивана, и он попал в камеру к своему другу.

Всего в бараке было более 200 человек, в камерах, рассчитанных на 20 мест, находилось по 40 пленных.

Для Ивана из-за ампутации обеих ног одной из главных проблем в плену было передвижение.

"Было два парня — Миша и Вадим, которые помогали мне во всем. Они меня носили: я держался за их плечи, а они меня поддерживали за ноги. Я их ласково называл "мои колесики". И постираться, и помыться, и в туалет — они меня всюду водили, помогали во всем. К сожалению, сейчас эти ребята до сих пор в плену", — рассказал он.

В колонии Иван еще больше сдружился с Ростиславом. Мужчины поддерживали друг друга. Иван шутит, что ему больше "повезло" — у него не было двух ног, поэтому его не водили в столовую, а еду приносили в камеру. В столовой порции раздавали под присмотром оккупантов, поэтому они были совсем маленькие. Когда же приносили в камеру, то на раздаче тоже были пленные, и они могли насыпать Ивану побольше еды. А тот уже потом делился нею с парнями, и так постоянно подкармливал Ростислава, который, несмотря на одну ногу, был вынужден ходить в столовую.

А потом пришла весть об обмене, но в этом списке был только Иван.

"Ростик очень расстроился, даже заплакал, он очень чувствительный. Он попросил меня найти его жену и рассказать, в каком он состоянии. Я ответил, что жену найду, но не буду говорить об ампутации, просто скажу, что ты жив. Так я потом и сделал", — отметил Иван.

24 мая 2025 года состоялся обмен, слезы радости от возвращения в Украину, где Ивана все восемь месяцев его плена ждали жена, дочь и сын.

Встреча побратимов

Сейчас Иван Жук продолжает реабилитацию, совершенствуется в ходьбе на протезах.

"Я не считаю, что нормально хожу, я должен бегать. Хочу еще начать ездить на машине, потому что машина для меня — это все", — поделился он планами.

Но больше всего он хотел встретиться с Ростиславом, которого обменяли через несколько недель после него. И эта долгожданная встреча состоялась в студии "Я не забуду".

Ростислав Мельник рассказал, что встал на защиту страны еще во время АТО/ООС в 2015 году. Служил в Донецкой области, защищал Курахово, Марьинку и другие населенные пункты. С началом полномасштабной войны уже 25 февраля направился в военкомат Киева. Снова попал на Донецкий фронт, прошел самый сложный этап обороны города Угледар.

Во время отхода украинских войск из Угледара в конце сентября 2024 года Ростислав получил несколько ранений, после чего попал в плен.

"Первое ранение я получил при попытке эвакуации на броню — осколок снаряда FPV попал мне в правую ногу. Побратимы меня перевязали, мы прятались в подвале, это была точка сбора на эвакуацию. Там был очень массированный обстрел. Затем была третья попытка эвакуации, я получил приказ выйти на другую точку, что меня там встретят. Однако до пункта встречи я не добрался — наступил на мину, мне оторвало ступню. У меня уже две ноги были ранены, я уже физически не мог передвигаться", — вспоминает он.

Раненый Ростислав турникетами оказал себе первую помощь, ждал эвакуации, периодически терял сознание. В таком состоянии он пробыл 4 дня. Он понял, что побратимам до него не добраться.

Сначала он прятался в посадке, затем 12 часов полз до Угледара, чтобы спрятаться в подвале гаражей, в надежде, что там также найдет какие-то запасы воды, консервов. Дополз, но все было полностью разбомблено.

"Мне повезло, в одном из гаражей я нашел 10-литровую канистру. Там была какая-то краска. И вот краска уже опустилась на дно, а сверху отделилась вода. Я ее отстаивал и понемногу пил. Еще я нашел зеленый виноград, который тоже придал мне каких-то сил, потому что было сильное обезвоживание", — рассказал ветеран.

На тот момент мысли у Ростислава были не позитивные. Было только два варианта: оккупанты либо берут бойца в плен, либо расстреливают. Поэтому появилась мысль о самоубийстве. Но Ростислав посмотрел на обручальное кольцо и вспомнил обещание, которое дал жене, что он вернется.

На раненого бойца наткнулись российские разведчики. Сначала хотели его расстрелять. Но доложили по рации своему командиру, тот отдал приказ брать в плен.

"Везли меня на самодельной тачке, которую собрали из того, что осталось в разбитых гаражах. Я дополз до той тачки, на меня сверху свалили обугленное тело российского солдата. Так меня сначала довезли до многоэтажек Угледара, потом перевезли в село Павловка. Там мне завязали глаза и повезли дальше", — вспоминает Ростислав.

4 октября он попал в больницу Донецка. На следующий день ему ампутировали левую ногу.

"Из правой ноги осколки даже не вынимали. Они сделали только самое необходимое: отрезали, чем-то помазали, замотали. Обезболивающего не давали, все перевязки делали на живую", — поделился ветеран.

Затем была колония в Торезе. После освобождения Ивана Ростислав очень радовался за друга, но было грустно, потому что мужчины сдружились.

"Очень тяжело было, когда забрали Ивана, который стал мне как брат. Мы постоянно были вместе, все эти восемь месяцев. Я был очень рад за него, но было грустно, что я остался в плену. Мы очень подружились, побратались, мы поддерживали друг друга. Если я иногда пускал слезу — или жену вспоминал, или еще что-то, я не хочу плакать, слеза сама течет. И тут Ваня: "Братан, все будет хорошо". Он всегда меня успокаивал", — отметил ветеран.

В июне 2025 года освободили и Ростислава. Боец не верил, что его везут на обмен, пока ему не развязали глаза и руки уже в Беларуси, когда он вышел из самолета.

В Украине Ростиславу сделали новую операцию по реампутации, чтобы в дальнейшем можно было использовать протез. Сейчас ветеран проходит реабилитацию в госпитале Ирпеня, готовится к протезированию. Но главное, что он рядом со своим другом Иваном, с которым они теперь дружат семьями.

Предыдущие выпуски проекта "Я не забуду":

• Дуэт с кумиром: Павел Зибров устроил сюрприз одаренному защитнику
• Оккупанты объявили за него награду в 30 тыс. долларов: история легендарного разведчика Павла "Зверобоя"
• Она погибла на "Азовстали" на 40-й день после мужа: история большой любви нацгвардейца Максима Гридчина и медика Алены Новицкой
• Подарил авто, стал отцом, теперь — время жениться: история ветерана с ампутацией Андрея Хомяка
• Три трагедии за шесть недель: история большой семьи из оккупированного Курахово