Оборона Мариуполя и три года плена: как живет нацгвардеец Владислав Каретник после обмена

Владислав Каретник провел в российском плену три года. Пытки. Голод. Минус 25 килограммов. Два сотрясения мозга. Гематомы, ожоги от электрошокера по всему телу. А еще — 16 песен, которые он сочинял в уме, потому что не было ни ручки, ни бумаги. И повторял каждый день, чтобы не забыть. Он стал одним из 277 освобожденных 19 апреля 2025 года.

Ровно через год после освобождения из плена Владислав впервые впустил камеры в свою новую жизнь. Показал квартиру, мастерскую, спел песни, написанные в плену. И рассказал то, о чем обычно молчат. Истории Владислава Каретника посвящен новый выпуск проекта "Коли вже вдома".

Война и плен

25-летний Владислав Каретник родом из города Днипро, там до сих пор живут его мама, бабушка и дедушка. В 2017 году в Харькове он поступил в Национальную академию Национальной гвардии Украины, на факультет логистики.

После выпуска в январе 2021-го лейтенант Каретник поступил на службу в воинскую часть в Запорожье. В декабре того же года его подразделение выехало на ротацию в Мариуполь, где Владислав и встретил полномасштабное вторжение.

Начались месяцы тяжелой обороны Мариуполя. Нацгвардейцы вместе с "азовцами" и военными других подразделений базировались на территории металлургического комбината "Азовсталь".

В середине мая 2022 года защитникам Мариуполя поступил приказ от высшего военного командования — сдаться в плен. С "Азовстали" в российский плен вышли более 2,5 тысячи бойцов. Большинство из них, в том числе и Владислав, попали в печально известную колонию №120 в поселке Оленивка на оккупированной части Донецкой области.

В Оленивке Владислав пробыл около 4,5 месяца, после чего его перевезли на территорию России: в колонии Белгородской области он находился два года, затем еще год в Воронежской области.

За время пребывания в неволе Владислав похудел примерно на 25 килограммов.

"В плену хотелось всего: и сладкого, и мясного, и вообще нормальной еды. Потому что у нас была не еда, вместо той же каши — какая-то похлебка на водной основе, без соли, без масла, без ничего. Порция — максимум 3-4 ложки такой каши, треугольник хлеба и реально на глоток чая. Очень редко подавали это с картошкой, это было как праздник. Иногда могли добавить рыбу — давали путассу, она была сырая, ее невозможно было есть", — вспоминает защитник.

На день рождения пленные готовили друг другу особые подарки.

"Мы скидывались чаем, чтобы человек хоть в свой день рождения мог выпить минимум чая и съесть кусок хлеба, или на ложку каши больше", — отметил Владислав.

Плен — это постоянные избиения, пытки. Не только на допросах, проверках, но даже в бане.

"У каждого пленного при слове "баня" начинался тремор. Потому что начинался ад. Мы за минуту должны раздеться, помыться, одеться, получить новое белье. И в этот момент тебя бьют, и ты скользишь по полу, потому что там скользко", — рассказал нацгвардеец.

Бить пленных мог любой из надзирателей, когда захочет.

"С лечением было очень все печально, потому что у них методы лечения — это ПР (палка резиновая) или электрошокер. Они били просто так. Просто за то, что мы украинцы. Били этой ПР по ногам, рукам, по спине, по голове. Кто-то игрался электрошокером. Они от этого кайф получали", — отметил он.

У Владислава от побоев все тело было в гематомах и в ожогах от электрошокера, начиная с головы и заканчивая пальцами ног. Парень пережил два сотрясения мозга, у него была трещина в ребре, два выбитых зуба.

Иногда пленным разрешали писать письма домой. За три года Владислав написал матери семь писем, до нее дошло только два. От матери ему передали всего четыре письма.

"Можно было писать только, что все хорошо, жив, здоров, ем три раза в день, книги читаю, хорошее настроение и тому подобное", — уточнил защитник.

Чтобы отвлечься от ужасной реальности, в плену Владислав начал сочинять песни. Написал 16 песен. В камере не было ни ручек, ни бумаги, поэтому он их просто запоминал и повторял каждый день, чтобы не забыть.

19 мая 2025 года Владислав Каретник считает своим вторым днем рождения. В этот день состоялся обмен, тогда из российского плена удалось освободить 277 защитников.

"Мы сутки ехали в автозаке. С полностью связанными руками — от кисти до локтя, и глаза были перевязаны. В машине нас было около 20 человек. Она не рассчитана на такое количество, поэтому мы сидели чуть ли на головах друг у друга. Так сутки нас возили, собирали еще людей и пополняли автозак", — вспоминает он.

А потом был перелет, и наконец — Украина.

"Когда мы еще сидели в автобусе на границе, к нам зашел мужчина, как я понял, представитель спецслужб Украины, и сказал: "Тихо, тихо, не кричите! Слава Украине!". И у всех на глазах навернулись слезы. Когда я вышел из автобуса, ко мне подошла девушка: "Можно вас обнять?" А у меня ступор, потому что я три года не чувствовал никакой ласки по отношению к себе. Мне было непривычно слышать такое вообще", — поделился Владислав.

Парню дали телефон, и он впервые за три года смог услышать голос мамы.

"У меня ком в горле встал, я вообще не мог слова сказать, только произнес: "Мама, я дома". Это все, на что у меня хватило сил", — продолжил он.

После обмена Владислав еще больше месяца приходил в себя. Когда просыпался, сразу смотрел на окно, нет ли там решеток.

В госпитале ему сделали операцию, врачи решали проблемы со спиной, коленом, сосудами.

"Пятки болели, такое ощущение, будто синяки, и я на них наступаю. Трудно было ходить", — рассказал Владислав.

Жизнь после обмена

С момента обмена прошел год. Внимание общества сместилось на новых освобожденных. А для Владислава началась новая борьба — за свое место в гражданской жизни.

"На самом деле в обществе очень много проблем. Сначала ты возвращаешься, тебе пишут все, кто может, обещают многое. У меня первые две недели, наверное, телефон разряжался за три часа. Я даже иногда выключал его, чтобы просто отдохнуть. А потом просто люди забывают, теряются, и никого нет", — отметил он.

Владислава очень изматывают различные бюрократические вопросы.

"Физическая боль действительно закончилась, а моральная была и, наверное, остается. Потому что я сталкиваюсь с вопросами той же ВВК (военно-врачебная комиссия, — ред.), с вопросами выплат, с вопросами увольнения со службы. По рассказам, это не сложные процессы, но когда ты начинаешь все это проходить, ты морально истощаешься настолько, что приходишь домой как выжатая мочалка", — поделился он.

Главное событие после плена — Владислав женился.

Он познакомился с Ириной в интернете, как-то заговорили о книгах.

"Он мне написал, что три года вынужден был читать только на русском. Я сначала не поняла, почему так случилось. Зашла к нему на страницу, увидела, что он был в плену. Общались где-то неделю, потом он приехал ко мне в Ирпень. Мы погуляли в парке, с Владом было весело, было интересно. Он очень сильно меня зацепил. Даже зная, что он три года был в плену, Влад остался человеком, он не сломался", — подчеркнула Ирина.

Затем Владислав отправился на реабилитацию в Трускавец и пригласил к себе Ирину. На смотровой площадке в Трускавце он сделал предложение любимой. Она ответила "да".

"Мы решили расписаться и просто по-семейному посидеть с родителями в ресторане. Сейчас не то время, чтобы громко праздновать свадьбу. Мы планируем пополнение, пытаемся. Думаем, что скоро у нас получится", — поделился Владислав.

У супругов пока нет собственного жилья, они снимают квартиру в Ирпене.

"Квартира хотя и небольшая, но на нас двоих это с головой, потому что, по сравнению с теми помещениями, где я находился в плену, здесь, наверное, поместилось бы около 50 человек. Конечно, планируем свое жилье, куда сможем приехать и знать, что это наше, сделать все, что захотим".

После возвращения Владислав осуществил свою давнюю мечту — купил машину.

Парень не хотел жить только на пособие и сразу начал думать, чем зарабатывать деньги. Решил работу тоже связать с автомобилями — окончил курсы и открыл свою небольшую студию по тонировке авто.

"Я знаю много парней, которые не могут устроиться на работу только из-за того, что они говорят "я бывший военный", и все. Многие не хотят их брать, потому что думают, что человек неадекватный. Я обычно не говорю, что я военный, потому что разные люди, разное восприятие, разные эмоции. Я вообще стараюсь не вспоминать, что было в плену, и меньше об этом кому-то рассказывать", — пояснил Владислав.

Владислав хранит футболки с надписями "Мариуполь", "Азовсталь", флаги своей бригады, флаги Украины с подписями побратимов, которые вместе с ним вернулись из плена.

Воспоминания о плене все равно еще не отпустили Владислава полностью, это проявляется во сне. Снятся события из Мариуполя, события из плена — избиения, пытки.

"Ему часто снится плен. Он может во сне мычать, может подорваться. На спине у него по позвоночнику еще остались такие как пожелтевшие пятна — это следы от дубинок", — рассказала Ирина.

Владислав отметил, что в свои 25 лет имеет болезней больше, чем 50-летний человек.

Парень продолжает заниматься музыкой. Все 16 песен, которые он придумал в плену, по возвращении записал в блокнот, чтобы не забыть. К нескольким из них уже подобрал аккорды. А песню о маме (первую, которую сложил в плену) — записал в студии и подарил маме на день рождения.

Дома Владислав поет под гитару, которую ему передал побратим по взводу.

Самое тяжелое для парня — посещать могилу своего лучшего друга.

"Когда я впервые приехал, вышел из машины и как только увидел памятник, у меня сразу началась истерика, слезы. Очень тяжело смотреть на его фото на памятнике", — поделился он.

Владислав уверен, что у него получится все преодолеть, и вместе с Ириной он сможет построить счастливую жизнь.

"Мы точно все пройдем. Влад столько пережил за три года плена, и не сломался. Он демонстрирует то мужество, которое есть у каждого защитника нашей страны. Думаю, что Влад — пример того, что можно вернуться из плена и жить дальше, жить ярко и классно", — подытожила Ирина.

Читайте также: Видео с шоколадкой во время обмена завирусилось в сети: как живет Евгений Мрих после плена