Главная
Публикации
Украина
Общество
Любовь длиной в неделю: мать погибшего бойца ВСУ впервые встретилась с возлюбленной своего сына в проекте "Я не забуду"

Любовь длиной в неделю: мать погибшего бойца ВСУ впервые встретилась с возлюбленной своего сына в проекте "Я не забуду"

26.11.2023

Первоисточник: Телеканал "Дім"

Все родители хотят думать, что они знают о своих детях всё. Но на самом деле личные тайны могут быть у каждого. И здесь остается вопрос: стоит ли их раскрывать? Ведь раскрытая тайна одного человека может сильно изменить жизнь другого. Именно об этом сегодняшняя история проекта "Я не забуду" с Ириной Хоменко.

После гибели сына мать пошла в ВСУ

Год назад в 51 год Татьяна Павлюк надела военную форму и стала военнослужащей Вооруженных сил Украины. За ее желанием служить кроется страшная трагедия — сын Ярослав Белоус с позывным "Архангел" погиб на Харьковщине через три месяца после начала полномасштабной войны.

После похорон Татьяна сожалела, что у сына не было супруги и он не оставил после себя детей. Но потом женщина заглянула в его контакты, нашла не подписанный телефонный номер, позвонила и узнала тайну сына. Оказывается, у Ярослава была возлюбленная. И Татьяна решила найти эту женщину, чтобы больше узнать о жизни своего сына.

Татьяна приехала в "Я не забуду", чтобы раскрыть тайну, которую ее сын забрал с собой в мир иной, и впервые встретиться с женщиной, которая покорила сердце Ярослава.

— Татьяна, сколько лет было вашему сыну, когда он погиб?

— 19,5. Он был солдат срочной службы. Последний раз я общалась с Яриком 11 мая [2022 года], в этот день он погиб.

Он каждое утро мне звонил, писал. Я в 3 часа ночи 11 мая набрала его, говорю: "Ярик, мне так тяжело, так тяжело". Он: "Ма, ты что, спи". Потом утром, в 10:26, он мне написал: "Мама, я тебя позже наберу, я сцепление меняю". Я чувствовала, что он ничего не меняет. И в 11:45 мне стало плохо — я почувствовала, я же мама. Его телефон был уже "вне зоны". Я говорю мужу: "Что-то нехорошее". Так и произошло, потому что когда Яричка привезли, то его часы на руке были остановлены в 11:47.

Материнское сердце почувствовало, и он тоже чувствовал. Он мне показывал свой жетон, говорит: "Если я погибну, меня по нему найдут". Я ему: "Ярик, не говори этого!"

— А где именно погиб Ярослав?

— Харьковская область, Дергачевский район, село Питомник. А родился в Хмельницкой области , в Ярмолинцах.

Сначала Ярик как срочник служил в Киеве, в Президентском полку. Он проходил службу на железнодорожном вокзале, в комендатуре. Ему очень нравилась служба, я неоднократно приезжала к нему.

Когда началась полномасштабная война, мы с мужем были в Чехии. Старший сын позвонил: "Мам, война". Потом и Ярик позвонил: "Ну, все, мам, война". Я хотела сразу же ехать, но он сказал: "Не вздумай. Я в своем полку, я в своей части". Ну, мы все-таки с мужем поехали.

— Каким был Ярослав?

— Самый лучший сын в мире. Хороший, добрый, отзывчивый, доброжелательный, он всех жалел. Играл в футбол, вратарем был, ездил на соревнования, очень много есть наград.

Он был крепкий, большой. Через недели две-три после похорон мы были на кладбище. Подошла женщина, положила сладости и начала плакать. Она меня обняла и говорит: "Спасибо вам за вашего сына, потому что если бы не он, с моим ребенком было бы что-то плохое". Я не знаю ту девочку. Были какие-то неурядицы, и Ярик вступился за девушку.

В населенном пункте, где он родился, где он в школу ходил (поселок Ярмолинцы, — ред.), в честь моего сына назвали улицу — имени Ярослава Белоуса. Также хотим, чтобы школа носила его имя.

— Вы в военной форме. Когда и почему вы приняли для себя решение пойти в ряды ВСУ?

— Недалеко от нашего дома, где мы живем, военная часть. Военные постоянно проходят мимо нас.

Когда Ярика привезли, был наш военком, и я сказала: "Я пойду служить". Он сказал: "Это ваше дело. Хотите, идите служить". Я пошла. 15 мая похоронили Ярика, а 6 июня я пошла.

Почему? Потому что я искала в ребятах черты Ярика: кто-то был похож на Ярика, у кого-то была такая же борода, у кого-то были глаза такие, как у Ярика. Я в каждого солдата всматривалась, я ребенка своего искала. Тем и жила.

Я сейчас на Харьковщине. Я каждый вечер выхожу и смотрю в небо. Вижу звезды и думаю, что там есть Ярик. Начальник мой говорит: "Петровна, отпустите, не держите, отпустите ребенка. Так нельзя"

— А муж и другие дети вас не отговаривали идти в ВСУ?

— Никто меня не отговаривал, потому что я как задумала, то так и должно быть. Я своего сына не подведу.

— Чего, по вашему мнению, не успел сделать Ярослав, и о чем вы сожалеете?

— Я очень сожалею, что Яричек не успел стать отцом, чтобы я могла видеть его глазки. Я бы также не смирилась, что сына нет. Но я хоть бы смотрела, а так после него нет ничего, только пустота, страшная пустота.

Он мне говорил: "Мама, закончится война, я прихожу, и сразу буду жениться".

— Какую тайну сына вы узнали после его гибели?

— У него с отцом был один аккаунт. Я нашла его переписку — девушка Настя. Я не знала, кто она, набрала ее, она сказала, что знала Ярика и она его последняя видела. Я тогда догадалась, что это была девушка, которую Ярик полюбил, наверное.

Однако я с Настей не виделась ни разу. Я видела только фоточки с ними. Я бы хотела с ней встретиться, обнять ее.

Детали трагедии

При каких обстоятельствах погиб 19-летний Ярослав — рассказал его побратим Дмитрий Суходольский, который был временно исполняющим обязанности командира взвода, где служил парень.

— Дмитрий, когда вы стали военнослужащим и где проходили службу?

— Первый раз я пошел в Вооруженные силы Украины еще в 2014 году, подписал контракт на три года. После этого я вернулся в гражданскую жизнь. Снова пошел защищать страну в начале полномасштабной войны, 1 марта 2022 года я уже был в части, уже выполнял боевые задачи.

Первые полтора месяца мы были в своей части, потом нас направили сначала на Сумское направление, а где-то через две недели — на Харьковское направление. Через пару недель здесь и произошла трагедия.

— Что происходило в тот день, 11 мая, когда погиб Ярослав, а вы получили ранения?

— 10 мая командир батальона приказал выйти на новые позиции вечером, на что я ответил отказом по поводу того, что ПВОшникам надо было выбрать нормальную позицию, ночью это делать не очень удобно. Ярослав находился в Харькове, на стоянке наших машин. Вечером я ему сообщил, что утром мы выезжаем, его задача была приехать за нами. Он так и сделал. Приехал в нужную точку, мы погрузились и отправились ближе к границе с Российской Федерацией, в населенный пункт Питомник.

Задача Ярослава в тот день была вообще доехать до этой точки, выгрузить нас — на это где-то 5-10 минут, и этот грузовик надо было сразу отвозить в Харьков. Он на позициях не должен был оставаться.

На одном из поворотов нас встретила российская диверсионно-разведывательная группа в количестве 5 человек. Два из них имели пулеметы, трое — обычные автоматы. Где-то на 10 секунд возникла пауза. Я успел взвести свой автомат, навести его через окно. Предохранитель был уже снят. У Ярослава меньше было шансов сделать что-то, потому что он держал руль.

Диверсанты начали огонь. Пули начали проникать мне в руку, меня отбросило на правый бок. Выстрелы шли где-то до 10-15 секунд. После чего я почувствовал, что все тело у меня потеплело, почти из всех мест начала выделяться кровь. Я, честно говоря, думал, что они сейчас придут и добьют нас. Я сначала схватился за карман с телефоном, потом понял, что связи здесь нет, и мне стало особо грустно, что я не смогу сообщить, сказать последние слова жене или написать.

Но это длилось недолго, где-то 20 секунд, после чего я понял, что что-то долго они тянут. Начал оглядываться, увидел, что Ярослава на месте нет, дверь машины с его стороны открыта, а мои вещи, которые лежали между мной и Яриком, уже горят. И ДРГ куда-то исчезла.

Я думал, что с такими ранениями, которые я получил, на 95% я не выживу. Было только одно желание — не сгореть в машине, чтобы семье было что похоронить.

Мне очень повезло, у меня осталась целая правая рука, я открыл дверцу, вывалился из машины. Увидел Ярослава, он лежал в 3-4 метрах от дверей машины, ближе к заду машины. Лежал лицом к земле, но подавал звуки, я понял — живой.

Я крикнул ему, что если у него есть силы — пусть отползает от машины, потому что у машины был полный бак и 4 ракеты "Стингер" с фугасным снарядом. И при их детонации непонятно — ракета или влетит, или разорвется на месте.

Я по рации доложил командованию о ситуации, что есть раненые, два тяжелых "300-тых".

И тут слышу, как стреляют наши автоматы — сами, потому что они нагрелись, они горят, патроны начинают стрелять сами собой.

Я понемногу отползал от машины как можно дальше — у меня были лишь целыми пятка правой ноги и правая рука. За небольшой постройкой уже прятался Сергей — он из ребят, которые шли позади нас. Он подбежал ко мне и оттащил за это здание, наложил турникеты. Сергей перехватил рацию и начал более требовательно просить руководство о помощи.

Машина еще горела, и начали взрываться ракеты.

Где-то через 20-30 минут к нам приехала помощь. Они побежали за Ярославом, отнесли его в машину, положили меня возле него, и мы поехали. После меня переложили к медикам нашего батальона, и началась дальнейшая эвакуация в Харьков.

О гибели Ярослава я узнал 20 мая. Последняя информация у меня была, что он доехал до медиков, вроде бы еще был жив. Потом выяснилось, что на тот момент, к сожалению, он уже умер.

Судя по фотографиям, я так понимаю, что у него было ранение возле головы, шея. Когда нас с ним везли в машине, он даже ничего не говорил. Он уже был очень тяжелый. К сожалению.

— Дмитрий, я знаю, что вы пережили более 20 операций. Сейчас вы не служите?

— Нет, в августе я уволен из армии по состоянию здоровья. Я получил вторую группу инвалидности. Еще осталась одна важная операция с пересадкой кости, в следующем году. Надеюсь, это будет последняя операция, которая связана с ранением.

— В личном плане изменились ли у вас приоритеты?

— Честно говоря, сразу после того, как я вернулся после операции, узнал о масштабах ранения, я не хочу затягивать с детьми. Потому что раньше я опирался на какие-то материальные ценности — сделать ремонт в квартире, машину купить или что-то другое. Или не вовремя, или ковид, или война... Сейчас у меня таких мыслей нет.

— А знали ли вы о том, что у Ярослава была любимая девушка?

— Честно говоря, нет. Удивлен, что только одна. Он был жизнерадостным, был очень горд, что служит в ВСУ. Знаете, когда в колонне едут военные автомобили, то многие люди выходят, чтобы нам пожелать удачи и вернуться живыми. Водители и военные в начале этого движения машут и все остальное. А где-то через час ты уже устаешь махать. Ярослав не уставал до самого конца. До самого вечера он сигналил и махал всем, кто ему махал.

Любимая

Когда-то этих двух женщин должна была бы объединить любовь одного мужчины — Ярослава. У них было бы волнующее знакомство, возможно, сватовство, подготовка к свадьбе. Однако сегодня их объединяет только память об их Герое и общая боль. В студию "Я не забуду" приехала Анастасия Карнаухова, которую Ярослав любил и скрывал до последнего вздоха.

— Анастасия, каким человеком был Ярослав в ваших глазах?

— Он был очень целеустремленный, очень мужественный. Сейчас вижу, что Ярослав очень похож на маму, он очень-очень маму любил.

У него было правило — как я сказал, так и будет. Для его лет он был очень зрелым.

У нас разница в 14 лет. Но когда мы познакомились, я никогда бы не подумала, что ему 19 лет. Он настолько был взрослым.

Он как-то спросил: "Как ты думаешь, сколько мне лет?" Я сказала: "Лет 28". Он так улыбнулся и все. А потом, когда мы уже раззнакомились, я узнала о его возрасте, говорю: "Ты понимаешь, что у нас большая разница?" — "Мне все равно, это неважно" — "А как родители?" — "У меня мама все поймет, мама меня любит. Лишь бы я был счастлив".

— Как и где вы познакомились?

— Я из Харькова, в то время с детьми жила в метро, потому что бомбили Харьков. А у Ярика в то время, видимо, поблизости было место дислокации. Они раз зашли к нам в метро, посмотрели и вышли. Потом я выходила на улицу, надо было в магазин, и вижу, что они сидят на лавочке. Я подошла, просто спросила: "Ребята, все хорошо, потому что вас так много здесь собралось. Может, что-то мы не знаем?" Они сказали: "Нет-нет, все хорошо, мы просто отдыхаем". И все. Я ушла.

Вернулась в метро, занималась с детьми. Забегает маленький мальчик, говорит: "Вас наверху зовут двое военных". Это было нормально, потому что я с волонтерами постоянно общалась. Выхожу, сидит Ярик со своим другом Пашей. Слово за слово, познакомились, разговаривали мы достаточно долго, потому что им на 20:00 надо было быть на месте. А мой телефон был в метро, я попросила у Ярика телефон, чтобы позвонить детям, так у него остался мой номер.

Они ушли, потом Ярик мне написал, все ли хорошо.

— Что вам говорил Ярослав незадолго до своей гибели? Что он планировал сделать после возвращения с этого задания?

— Хотел приехать свататься. Он сказал, что я вернусь, ты будешь моей женой, все будет хорошо. Он так это уверенно говорил.

— А вы бы согласились?

— Да. Вы знаете, это знакомство настолько перевернуло жизнь, что уже ты не смотришь, сколько лет разница, сколько у вас было отведено времени на это знакомство.

Мы были знакомы всего неделю. Однако этого было настолько достаточно, чтобы понять...

У меня две дочери — 10 и 16 лет. Они воспринимали Ярика как очень взрослого, потому что мы не знали тогда, сколько ему на самом деле лет. И когда малая спрашивала: "Мама, можно то?", он сидит и говорит: "Можно". Я говорю: "Так она же у меня спрашивала" — "Папа сказал — можно". Я тогда удивилась, что Ярослав назвал себя папой для моих детей.

Когда мне сообщили, что Ярослав погиб, я не верила до последнего. Я через интернет нашла его друга из села — Витю, узнала, что 15 мая похороны. Я ему говорю: "Я не могу приехать, потому что бомбят и дети. Но я не верю до последнего, что он умер. Если будет даже закрытый гроб, я не поверю". И он мне с похорон звонил, говорил: "Настя, я на него смотрю, как в зеркало".

Ярик хотел остаться в метро в тот день, 11 мая. А я говорю: "Тебе же на задание, тебе в 5 утра выезжать". Мы общались до часу ночи, и он ушел. В два часа ночи он написал мне: "Спокойной ночи", и все.

— Татьяна утолила свою боль, вглядываясь в других военных и ища в них своего сына. Как вы справлялись с этой болью?

— Первые 40 дней я все равно не могла поверить. Я понимала, что все произошло, что уже похоронили. Он мне приснился на 40-й день. Он взял меня за руку, обнял, и говорит: "Все будет хорошо, я вместе с тобой, и у меня все хорошо". И все. После этого сна у меня было уже ощущение, что он ангел-хранитель для меня там. Вот он приснился, он со мной так попрощался.

— Как сейчас вы живете? Что изменилось в вашей жизни?

— Сейчас мы с дочерями живем в Закарпатье.

— Вы до сих пор одиноки?

— Да, конечно. Это был такой урок жизни, мне Бог показал, как это может быть, что есть настоящие мужчины. Что вот так оно может быть. Показал — и забрал.

У Насти остались шевроны Ярослава, которые он дал на память в их последнюю встречу. Однако военные говорят, что это плохая примета. Как считает Настя, Ярик предчувствовал свою смерть. Она передала шевроны матери своего возлюбленного — Татьяне.