"Большая маленькая мечта" в доме Шэрон Стоун: о творчестве и вдохновении говорим с художником Артуром Солецким

Имеем прекрасную возможность пообщаться с украинским художником Артуром Солецким, чья картина “Большая маленькая мечта” теперь украшает дом голливудской актрисы Шэрон Стоун. Художник расскажет, как это стало возможным, какие впечатления он получил, а также поделится своим творческим путем и источниками вдохновения.

Ведущая — Ольга Фанегей-Баранова.

— Ваша картина висит в доме Шэрон Стоун. Как это произошло? 

— Думаю, нужно начать сначала — с момента, когда жена начала заниматься моими соцсетями. Так как я был довольно закрытым и не очень хотел показывать свое искусство, только на выставках и отдельных проектах, то к соцсетям всегда относился очень скептически.

Жена взяла это на себя и начали подписываться новые люди.

В определенный момент подписался американец. Мы зашли на его страницу — она выглядела фейковой: впечатление складывалось такое, будто фото — это просто скрины с обложек. А потом оказалось, что он стилист звезд.

Он приобрел у меня несколько работ, а потом сказал, что его подруге также нравится мое искусство, и она хочет приобрести одну из картин.

Мы выбрали картину, он долго не называл ее имя — хотел, чтобы она осталась неизвестной, но, поскольку мы уже долго общались (он у меня купил не одну работу), то все же рассказал, кто это.

Конечно, это был шок.

— То есть вы узнали об этом не тогда, когда Шэрон Стоун на весь мир показала свой дом и рассказала об украинском художнике?

— Само видео было сильным удивлением — это что-то невероятное.

Я знал, что там есть моя работа, но чтобы сняли видео и показали — это совсем другая история.

— Что для вас значит эта история? Кроме, конечно, признания — еще и от звезды такого уровня.

— Для меня это один из важных шагов — это определенное изменение, поскольку я делаю не для себя, а для зрителя.

Зрители часто могут обесценивать и недооценивать работы, но когда такие выдающиеся личности обращают внимание на твое искусство, начинают его ценить, то в глазах других возникает мысль: “Что же в этом искусстве такого интересного, что она заинтересовалась им?”.

Это шаг, который ведет к чему-то еще лучше и большему.

— Когда вы почувствовали себя художником? С чего все началось — с кистей, карандашей или, может, с росписи соседских гаражей?

— Все началось еще с малого детства — меня и брата направляли в творческие профессии. На то, что я выбрал рисование и стал художником, сильно повлияла мама: не имея образования, она создавала красивые цветы масляной краской.

После всех домашних дел, она садилась за мольберт и работала, а я играл рядом игрушками.

Я с детства помню запах краски — масло имеет характерный запах растворителя, и для меня он очень приятный, ностальгический и, возможно, именно тогда в голове и появилась мечта стать художником.

Была еще одна мечта — стать актером, и она шла параллельно. Я ходил и туда, и туда на дополнительные кружки, но когда настал момент выбирать, понял, что хочу именно рисовать.

— Вы получили фундаментальное художественное образование. Насколько оно способствует профессионализму и не вредит самобытности?

— Я сам преподаю в Академии художеств, и было бы нечестно сказать, что образование не нужно.

Бытует мнение, что образование ломает творчество и личность, но, на самом деле, это происходит только с единицами из студентов. Оно может тебя сломать, но в большинстве случаев идет только на пользу — ты получаешь базу, с которой можешь двигаться. 

Ты можешь забыть эти основы, отказаться, уйти в примитивизм, или еще больше их усиливать — зависит от личности. Однако в большем проценте художественное образование нужно всем.

— Вы работаете в графике, живописи, скульптуре. Откуда такая многогранность, возможно, даже разбросанность? 

— Я бы не сказал, что это бросание, скорее, когда определенная идея может лучше выражать себя в другом материале — не ты подбираешь материал для идеи, а идея подбирает материал для себя.

Какая-то вещь в скульптуре может открыться гораздо лучше, чем, например, в живописи, а какая-то лучше раскрывается в графике, чем в живописи. 

Это многогранный процесс, который зависит от многих факторов.

— О чем ваши картины? Что вы хотите передать зрителю через них?

— В некоторых сериях есть конкретные идеи, месседжи, но в целом большинство моих работ о повседневности и о вещах, которые нас окружают.

Истории, которые со мной происходят, и я хочу их зафиксировать на холсте — в определенной степени это дневник. В то же время, когда зритель смотрит на картину, он может увидеть там что-то близкое ему и пережить это совсем по-другому.

Конечно, есть серии, в которых я стараюсь вложить четкие идеи и не хочу отходить от них, но иногда выглядит так, что зритель становится главным.

— Как вы воспринимаете, когда зритель интерпретирует работу по-своему? Это говорит о недоработках или, наоборот, открывает большие глубины?

— У тебя есть свой бэкграунд, но у людей, которые смотрят на твое искусство, свой.

Они не всегда могут полностью пережить ту эмоцию, которую вкладываешь ты, но могут добавить свои эмоции — и это гораздо интереснее, по моему мнению, ведь это о взаимодействии.

Когда зритель приходит и говорит, что в работе есть что-то другое, гораздо глубже, это стоит ценить, ведь он делится с тобой этой глубиной.

— Что для вас является двигателем в творчестве? Что вдохновляет?

— Движущей силой является жизнь. На самом деле, я стараюсь ценить простые вещи. Не ищу что-то в космосе, а просто прихожу домой и ценю моменты с родными — женой, семьей. Это вдохновляет.

Возможность создавать и возможность насыщаться именно в своей семье — это прекрасно.

Читайте также: Новый альбом и ком в горле во время записи "Города невест": о жизни и творчестве во время войны говорим с Сашей Чемеровым