Реальный бой без спецэффектов: разговор с режиссером и военным Олегом Сенцовым о его документальном фильме "Реал"

В гостях в студии "Ранку Вдома" — известный режиссер и военнослужащий Олег Сенцов, который расскажет о своем новом уникальном документальном фильме. "Реал" был снят на камеру GoPro, прикрепленную к шлему Олега. Она зафиксировала 90 минут одного реального боя во время контрнаступления. Это не голливудский экшн, а настоящая война без спецэффектов.

Известный режиссер расскажет подробнее, сколько длился этот бой, как возникла идея представить его на больших экранах и как фильм восприняли собратья.

Ведущие — Ирина Хоменко и Денис Минин.

— Какая история стоит за созданием фильма “Реал”?

— Это фильм, который не планировался. В нем нет сюжета, нет начала и нет конца — есть только фрагмент военной работы, именно штурмовой пехоты. Все происходило во время контрнаступления летом 2023 года, в котором участвовали 47-я бригада и наш батальон.

Это был случайно снятый один из дней этой длительной операции. 

Мы с группой пехоты спешились в траншею, когда подбили “Брэдли”. Я проверял, не потерял ли GoPro, и оно случайно включилось, сняв полтора часа видео. Там нет ничего геройского, нет большого экшена, но снято именно то ощущение работы пехоты в траншее. 

Это очень цепляет людей, потому что они чувствуют себя рядом с военными.

— “Реал” — это боевая позиция, названная в честь “Реал Мадрида”. Это так?

— Нельзя сказать, что названа прямо в честь. В зоне боевых действий есть много разных позиций, и чтобы не обозначать их цифрами, им дают понятные названия. 

Во время контрнаступления район Работино назвали по футбольным клубам — ключевые точки или позиции получили названия “Реал”, “Барселона”, “Манчестер”, “Тоттенхэм”, “Челси” и так далее.

— Вы сказали, что фильм появился случайно. Когда поняли, что из этой истории можно создать документальный фильм?

— Где-то через три-четыре месяца после тех событий я пересматривал GoPro и наткнулся на файл, который не ожидал увидеть — полуторачасовое видео.

Я начал его смотреть, и меня захватило — это было личное ощущение от этих событий, ведь там осталось много наших друзей.

Я не был уверен, можно ли это назвать фильмом, поэтому показал видео некоторым своим друзьям-киношникам и спросил, что они об этом думают. Они ответили, что это необычно, но интересно, и я решил, что это будет фильм.

Там не было никакой работы с монтажом, только просто фрагмент, но мы поработали со звуком, потому что GoPro записывает очень плоский звук, и его создавали в студии.

— Как вы объясняли звук войны режиссерам, которые не были на фронте?

— Это было трудно.

— Как вы подкладывали звуки? Они же очень разные, даже когда стреляет артиллерия.

— Оно было как черновик. Надо было просто разрисовать, понимаете? То есть, если сначала что-то просто звучит, то надо было сделать “перелет”.

Со мной работала команда профессионалов. Они слушали, показывали мне, было несколько просмотров, но ребята правильно воспроизвели звук.

Для меня важен был показ. Понятно, когда показ для критиков за рубежом — это одна история, а показ для моих побратимов, которые были непосредственными участниками событий — другая.

Мне было интересно, как они воспримут это кино, и они хорошо его восприняли.

Они поблагодарили, что я не удалил эту запись тогда и показал им, потому что она действительно носит воспоминания и память о наших ребятах и девушках. Когда мы сидели, смотрели, и там звучал шум от мины, они все начали пригибаться. То есть это ощущение было: “Мы снова там”.

— Фильм длится 90 минут, правильно?

— Так точно. 

— Как вы выбирали, какой фрагмент попадет в фильм, и сколько длился весь бой?

— Нет, там иначе. Бой длился 17 часов, но только в самом начале, утром, камера была включена и сняла полтора часа, пока у нее был заряд. Титры в конце объясняют, что было дальше.

— Вы сказали, что много побратимов не вернулось из того боя. Извините за такой вопрос, но как вам удалось выжить?

— В этом бою мне удалось выжить, потому что меня подбили.

Мы ехали первой волной на “Реал”: я был главной машиной, которая двигалась за танком разграждения, а за мной шла вся колонна. Танк разграждения включили на автомат перед минным полем и он поехал пустой. Экипаж заскочил ко мне в «десант», и мы поехали на “Реал”.

Высыпали нашу пехоту, сделали огневое поражение и поехали за помощью. 

На втором круге, когда мы ехали с новой помощью, нас подбили, и мы оказались на “Марселе” — до “Реала” было 2 км по полю. Пройти пешком невозможно, а все “Брэдли”, которые ездили там, начали уничтожать.

Именно об этом рассказывает фильм: обо всех этих проблемах.

— Что для вас самое тяжелое на войне? 

— Не знаю, много сложного, и когда живешь с этим, не думаешь об этом.

Тяжело, но ты всегда находишь баланс между тем, чтобы сохранить своих людей и выполнить боевую задачу.

— “Реал” показывали в Карловых Варах. Как его восприняли критики?

— Это был первый его показ на большом кинофестивале. Я не рассчитывал на это, потому что, когда смотрел это кино впервые, не думал, что может быть такой уровень показа и еще и нормальные отзывы.

Действительно, многие зарубежные критики написали положительные отзывы об этом фильме.

Они всегда говорят и пишут об этом immersive-эффекте, когда люди погружаются в историю и чувствуют ее — это главное отличие этого фильма от других, ведь о войне есть очень много фильмов.

Этот просто немного другой — он позволяет именно погрузиться в атмосферу сегодняшней работы пехоты.

— Пробуждают ли такие художественные проявления, в частности фильм “Реал”, Европу? И как ее можно разбудить?

— Надо принять, что это наша война, наши проблемы. Не стоит думать, что они будут так же активно включаться, как мы. Поддерживают сильных, поддерживают тех, кто борется.

Вспомните Майдан: если бы мы не боролись, нас бы не поддерживали, и ничем бы это не закончилось. То же самое и здесь. Если бы мы не боролись с Россией так активно, нас бы не поддерживали.

Нам давали две недели, а мы держимся три года и еще и атакуем врага на их территории. Слушайте, на это никто не рассчитывал.

Внимание к войне будет притупляться.

У них другие проблемы, но наша работа — политическая, социальная, культурная — заключается в том, чтобы не забывать об этом, чтобы показывать, что мы защищаем вашу свободу. И это, в частности, задача фильма “Реал”.

— Вы часто упоминаете о демобилизации и ротации военных. Не опасаетесь, что этот фильм может еще больше снизить желание идти защищать Родину, чтобы заменить тех, кто уже три года на фронте?

— На фокус-показе этого фильма одна девушка сказала: “О, тебя наконец-то после этого выгонят из армии”. Потому что все хотят, чтобы я ушел из армии и не рисковал своей жизнью, а создавал кино.

Я отвечаю, что нет, я не боюсь говорить правду. Я за это сидел в тюрьме, я за это страдал в жизни, и поэтому говорю, как есть. Главное — чтобы это не нанесло ущерб нашей армии.

Я считаю, что проблемы есть, и о них надо говорить, чтобы их решать. 

Наша армия держится на людях, которые прежде всего делают невероятные вещи. Да, проблемы есть в организации, мобилизации, и невозможно без демобилизации — это целый клубок вопросов, которые надо решать и проговаривать в нашем обществе откровенно.

Я имею в виду возможность людям через некоторое время уволиться из армии, когда говорю о демобилизации. Будет эта возможность — будет и этот поток людей.

Надо изменить социальный подход к привлечению людей в армию: когда людей больше, то та же пехота может не истощаться, а нормально отдыхать и работать. 

Это очень важно.

— В завершение блиц: одна сцена из “Реала”, которую должен увидеть каждый?

— Это специфический фильм с одной сценой на полтора часа, которую невозможно посмотреть отдельно, поэтому его нужно смотреть полностью.

— Какой самый опасный момент вы пережили на фронте?

— Это был другой бой под Авдеевкой, когда нас взяли в "клещи". Мы были окружены со всех сторон, и я знал, что жить осталось минут 10-15, но за нами приехали два “Брэдлика”, и нас смогли спасти.

К сожалению, две другие группы были уничтожены, моя группа выжила.

— Кто самый сильный человек, которого вы встречали на войне?

— На самом деле, на войне очень много невероятных людей. Выглядят они очень просто, иногда что-то делают не так, матерятся или еще что-то, но это действительно герои, которые держат на своих плечах нашу страну. Их очень много.

— Что бы вы сказали себе в 2014 году?

— Трудно сказать. Наверное, что надо было уезжать из Крыма, а не оставаться, чтобы не попасть в плен и пять лет работать, а не тратить время в тюрьме, попивая чай.

— В завершение: победа — это? 

— Победа — это Украина.

Читайте также: Страшная реальность первых дней войны в Чернигове: о новом драматическом фильме "Безысходность" говорим с режиссером Тарасом Костанчуком