Писал роман во фронтовом блокноте: о книге "Разгром москвы" говорим с автором Андреем Павловским

В первые дни полномасштабного вторжения пошли защищать Украину множество людей, которые никогда не имели военного опыта. Именно реалиям войны РФ против Украины известный писатель и военнослужащий Андрей Павловский посвятил свою новую книгу "Разгром москвы". О его фронтовом опыте, воплощенном на страницах литературного произведения, говорим в "Ранку Вдома".

Ведущие — Ирина Хоменко и Денис Минин.

— Спасибо вам за защиту украинцев, за ваше мужество. Расскажите о себе, ведь вы не были военным до полномасштабного вторжения.

— Я начал писать в юношестве. Первый мой поэтический сборник вышел еще в 1989 году. Потом была пауза. А сейчас я автор не только "Разгрома москвы", но и "Опасное учение" (укр. "Небезпечне вчення"), "Империя Корского", "На поводке слепых богинь" (укр. ", "На повідку сліпих богинь") и других книг. Именно "Разгром москвы" я написал на фронте.

Раньше я не был военнослужащим. Когда мне было 18 лет, меня комиссовала еще советская армия. Но когда в ноябре-декабре 2021 года начались разговоры, что должна быть полномасштабная война, то я для себя принял решение, что если она начнется, то я пойду добровольцем. В противовес мнению психологов, что на войну идут только под действием каких-то психозов и неврозов, я скажу, что большинство так не делает. У меня это было взвешенное, сознательное решение.

— А где вас застало начало полномасштабного вторжения?

— 24 февраля я был в городе Хмельницкий. И там сразу спросил, где у них военкомат, и пошел. Был бы я в Киеве в тот момент, то пошел бы там в военкомат, был бы в Одессе — в Одесский военкомат. В военкомате уже дали направление, и я стал солдатом. По специальности я юрист, поэтому позывной у меня был "Адвокат". Сейчас я уже в запасе.

— Какой у вас был боевой опыт в течение этих лет?

— Я участвовал в обороне Славянска Донецкой области. Там есть поселок Богородичное под Святогорском, где заповедный лес. Святогорский лес также называют Шервудским. Поэтому вторая часть книги "Разгром москвы" называется "Шервуд".

Вообще книга должна была называться "Шервуд". Но позже мы участвовали в Харьковской операции по освобождению Харьковской области. И как раз мы брали штурмом позицию россиян, которая называлась "Москва". И название "Разгром москвы" само собой легло, как символ стремления к победе. Как раз тогда мы действительно разгромили ту "Москву".

Если бы это было только "Шервуд", то это был бы опыт наших поражений. Потому что в тот период нас окружали, нас атаковали. А "Разгром москвы" — это уже опыт победы, что мы действительно победили, и мы можем дальше побеждать.

Если бы рашисты назвали свою позицию "Калинка-малинка", то не было бы и названия книги. Они назвали ее "Москва", потому что она была очень укреплена. И фактически после того, как пала эта позиция, посыпался весь их Харьковский фронт, потому что среди них пошло, что "Москва" пала, значит, и нас будут щемить.

— Сколько вы писали эту книгу?

— Писалась она на протяжении всей службы. И писалась она не на компьютере, не в ноутбуке, потому что не было такой возможности.

Писалась книга в блокнотах, в тетрадях. И позже где-то в течение года пришлось это все расшифровывать, потому что иногда разобрать, что я сам написал, было очень сложно.

У меня был позывной "Адвокат". И как какое-то затишье, то ребята говорят: смотри, "Адвокат" уже себе "кабинетик" обустроил и уже что-то там пишет. Ну, как "кабинетик" — земляночка. Нормальных условий писать книгу не было, конечно.

А потом издательство "Темпора" издало мой роман "Разгром москвы".

— Какая самая любимая цитата из книги?

— Там очень много важных цитат. И кто уже прочитал, говорят, что вообще книгу разобрали на цитаты. А для меня все же последний абзац, потому что он самый символичный:

"И с каким-то невидимым объединенным импульсом нас завоевывала идея, что с сегодняшнего дня нам нужна не просто победа, не возвращение территорий и репарации, а разгром Москвы. Хватит вавилонской блуднице пить кровь святых. Москва должна быть разрушена!".

— Можно ли назвать эту книгу автобиографической?

— Конечно.

Там все — реальные события, все персонажи имеют реальные прототипы, кроме одного. Есть один собирательный персонаж — это Стеценко с позывным "Скиф".

Пришлось создать собирательный образ, потому что некоторые побратимы говорили, что не хотят, чтобы некоторые их слова шли под их именами. Ну, и чтобы командиры не обиделись, или еще что-то подобное. Потому что книга антипафосная и самоироничная в какой-то степени. А цитату уже жалко выбросить, поэтому появился такой собирательный образ, такой персонаж, который взял на себя как бы немножечко негатива. А остальные — все реальные.

Не изменены имена: если Андрей — то Андрей, если Петр — то Петр. А вот фамилии изменены. Позывные одни изменены, одни не изменены. Есть позывные, которые невозможно изменить. Например, наш командир "Дозор", очень жаль, что он погиб. Я столько думал, как можно заменить "Дозор", — а никак.

— Что для вас быть одновременно писателем и военным, как это сочеталось?

— Для меня лично во время службы случилась такая дилемма. Вот я юрист, с высшим образованием. И придя в армию, я могу, например, бороться за какие-то должности, звания.

Борьба за власть, за доминирование внутри мужского коллектива — это одна из линий романа. Только в отличие от офисного любого коллектива, эти мужчины имеют оружие. То есть обостряются некоторые ситуации.

И эта борьба за доминирование в какой-то степени и меня зацепила. У меня был выбор: или я начинаю бороться за какое-то сержантство или офицерство, за какую-то должность, или я остаюсь самим собой, остаюсь солдатом. То есть солдатом пришел, солдатом и уйду, но я буду писать. И я выбрал писать. Конечно, это для меня гораздо ближе. И я не жалею об этом, потому что книга "Разгром москвы", мне кажется, удалась.

— Где можно купить эту книгу?

— В книжной сети "Є", эта книга есть в продаже.