Их спасла дружба: Николай и Юрий пережили пытки в российском плену и встретились снова в проекте "Я не забуду"

Как выжить, когда вокруг только голод, холод, боль и страдания? Как сохранить в себе жажду жизни, если надежды вообще нет, и не сойти с ума? Герои "Я не забуду" с Ириной Хоменко знают ответы на эти вопросы. Их спасла дружба и умение беречь чужие секреты.

Видео с Юрием набрало миллионы просмотров и растрогало всю страну. На нем — первая встреча матери и сына, который более двух лет находился в российском плену. После физических пыток в плену парень вернулся домой словно немым. Это жуткое видео увидел и Николай — его единственный товарищ во время заключения.

Хочет встретиться с другом, с которым сидел в одной камере в плену

Кажется, что все пережитое в плену люди должны хотеть навсегда забыть, но Николай Ожован наоборот хочет все вспомнить и встретиться с тем, кто стал для него лучом света во время заключения.

— Сегодня вы хотите встретиться с другом из плена. Как долго вы пробыли вместе?

— Мы столько всего пережили вместе за год. Я в плену долго сидел, почти два года. Мы были в одной камере.

— Кто когда был освобожден из плена?

— Я первый освободился — третьего января 2024 года. А Юрий — 14 сентября.

— Сколько времени вы не виделись с тех пор, как освободились?

— Почти год.

— Тогда вся страна радовалась возвращению сотни защитников. Как вы узнали, что среди них есть Юрий?

— Просматривал социальные сети, чтобы найти хоть кого-то, кого знаю. Когда увидел его, сразу позвонил его маме. Мама сказала, что знает. Беда была в том, что он не мог разговаривать. Я надеялся, что он приедет, увидит маму и заговорит, но его реакция... Люди понимают, что там не сладко. Я помню его взгляд еще в плену. Он смотрел на всех, но не мог никого узнать. Иногда его память отказывала, он не мог разговаривать.

— Как вы сами стали военнослужащим?

— Просто пошел в армию. Хотел набраться силы и духа. Там делают боевых ребят, а я хотел именно таким стать. После подписания контракта я уехал в АТО, где пробыл четыре месяца. Вернулся домой в отпуск, и началась эта война. Из 70 моих побратимов выжило только 15. Сами копали им ямы. Там все азовцы, все офицеры похоронены. Это арена, где раньше футбольные матчи проходили.

12 апреля 2022 года я попал в плен. Находился я... Это даже не колония, а место, куда нас завезли на распределение. Поселок Сартана Донецкой области. Нас было 700 человек в каком-то бараке. В таком маленьком, что нечем было дышать. Была зима. Не было даже что пить. Мы ставили бутылку, в которой собирался конденсат, и пили его. Далее нас перевезли в Еленовку.

— Какие условия там были?

— Ужасные! Спали, кто на чем мог: кто на батареях, кто на полу. Матрасы были, но очень мало. Было сыро, окна выбиты. 350 человек было на первом этаже и столько же на втором. А может и больше.

— За что вас били? Какие были правила?

— За то, что мы украинцы, а значит нацисты. Нельзя было поднимать взгляд на российских, ДНРовских военных. Нельзя было руки перед собой держать, только за спиной. Мы стояли с шести до десяти часов. Никто не садился, потому что было запрещено. Стояли и целый день слушали их радио, по которому звучал гимн Российской Федерации. Слушали и пели. Когда были приемы пищи, то в очереди можно было простоять около четырех часов, потому что нас было около тысячи человек.

Били и руками, и ногами. У кого была татуировка герба Украины — срезали. Когда ребята раздевались, это "приемка" называется по-ихнему, они с нас снимали все золото и серебро. Если у тебя набито что-то "нацистское", скандинавское или патриотическое, действительно срезали. Без обезболивающего. Я такое лично видел.

— Чем вас кормили в Еленовке?

— Водичкой и порезанной картошкой. Отношение было ужасным. Нас обзывали, как могли.

— Расскажите, как вас заставляли кричать гимн российской медицине.

— Был у нас в Мордовии такой доктор, мы ему дали прозвище "Доктор Зло". Когда он делал обход по камерам, то кричал: "Российской медицине…", а мы должны были отвечать: "Ура! Ура! Ура!". И потом еще: "Слава России!", а мы: "России слава!". Много кричалок таких было.

— Я знаю, что вас принуждали к определенному признанию. Расскажите об этом.

— Я им сказал, что не военный. Соврал, чтобы выжить. Но другие давали показания, и обо мне там было. Я говорил, что я обычный повар, помогал еду варить. Потом они сказали, что это я сам заминировал и взорвал драмтеатр в Мариуполе.

— То есть на вас хотели повесить это?

— Да, но мы все видели того, кто взорвал, и слышали этот взрыв. А на меня хотели свалить, чтобы я сел надолго или чтобы со мной что-то сделать. Меня били, пытали, допрашивали.

— А вы что?

— Я согнулся и плакал. Терял сознание и возвращался. Меня снова допрашивали.

— Но не взяли эту вину на себя?

— Нет, ни в коем случае. Я же не дурак.

— Когда вы познакомились с Юрием?

— Однажды открылась камера, и его закинули со словами: "Вот ваш сокамерник". Мы начали общаться, узнавать, откуда он. Он рассказал, что подписал контракт за 14 дней до полномасштабной войны.

— Что вам приходилось вдвоем пережить с Юрием?

— Были спецназовцы, которые натравливали собак на нас. Держали нас за руку, трясли ею, а собаки нападали и рвали кожу.

— Вам оказывали медицинскую помощь?

— Говорили мыться с мылом, чтобы раны не гноились.

— А они гноились?

— Конечно. У меня такая была одна, а у Юры больше. Его сильно покусали. Он перестал говорить после того, как его сильно забили — электрошокером, палками... Чем только не били. Потом пришел "Доктор Зло", вывел его из камеры и очень сильно бил шокером. Я этого не видел, но слышал. Юра не кричал, а только молчал. А они кричали. Кричали и ржали над этим. Юры не было неделю. Потом его завели со словами: "Забирайте это дерьмо". Он был полумертвым.

— После этого он замолчал?

— Да, он замолчал. Все думали, что он сошел с ума. Но однажды он прошептал одну фразу: "Спокойной ночи".

— Он дал вам понять, что на самом деле может говорить. Вероятно, он молчал, чтобы его не продолжали бить?

— Думаю, да. Он просто не хотел ни с кем общаться и замкнулся в себе. Я пытался его разговорить, и мне удалось. Мы припоминали, какие есть конфеты в Украине. Он мне достаточно много конфет называл.

— Вспомните тот день, когда вас вернули домой. Как это происходило?

— Назвали мою фамилию и сказали: "С вещами на выход". Я еще подумал, о каких вещах он говорит. Спросил, брать ли подушку и одеяло. Сказали, что не нужно. Было холодно, а я без носков в тапочках.

Нас опять всех согнали, утрамбовали и спросили, кто хочет есть. Один выкрикнул: "Я еще не поел". Его ударили в лицо, и все замолчали. Один сказал, что нас везут в Донецк на суд, второй — что на расстрел, третий — что отстраивать Мариуполь, четвертый — что мы едем на обмен. А мы все это время были с мешками на голове.

Когда приехали, зашел парень и сказал: "Поздравляем ребята! Скоро вы будете дома". Я увидел у него на рукаве флаг Украины и сказал остальным, что мы действительно дома. У всех были слезы.

— Я знаю, что позже к вам приходила мама Юрия, который в то время еще был в плену. Как она вас нашла? Что вы ей рассказали о Юре?

— Я ее искал, но она меня нашла первой. Написала мне и сказала, что приедет в гости. Сказала, что ее сын Юра Гульчук сидит в плену. Я сначала задумался, что за Юра Гульчук, а потом понял. Я сказал, что с ним все хорошо, чтобы она переживала. Она пришла, принесла витамины и что-то поесть, чтобы мы набирали вес.

Я ей много чего рассказывал, но о самых ужасных ситуациях не говорил.

— Расскажите о вашей татуировке на шее.

— Она в честь того, что я вернулся из плена. Freedom — с английского "свобода". Я свободен.

Родные военного, который "замолчал" после плена

Мать военного Милана Компаниец и сестра Вероника Гульчук посетили студию программы "Я не забуду", чтобы рассказать об их семье, о том, как Юрий присоединился к армии, и каким они его увидели после российского плена.

— Вся Украина следила за обменом военнопленных и, к счастью, среди тех, кого обменяли, был ваш сын. Как мама, что вы чувствовали, когда впервые увидели сына после плена?

Милана Компаниец: Ужас, несчастье, я очень испугалась. Было страшно, потому что я проходила мимо кучи встреч, пока искала Юру, а его все не было и не было. Вокруг мамы обнимались с сыновьями, сестрами, женами, дети счастливы. А я среди этого счастья не могла его найти. Когда таки его увидела, то это было совершенно не так, как у всех. Он посмотрел на меня, отвел глаза, и на этом все закончилось. У меня сердце упало. Первая мысль была: "Неужели его таки добили до такого состояния, что теперь я не знаю, что с ним будет, хотя он и здесь". Не было счастья. Это было очень страшно.

— Вы уже знали тогда о том, что Юра не разговаривает?

Милана Компаниец: Да, мне Коля рассказал об этом еще в январе.

— То есть вы должны были бы быть готовы, но не ожидали, что все настолько плохо?

Милана Компаниец: Да, он даже выглядел очень страшным. Я была в плохом состоянии и не видела, что кто-то все это снимает. Я согласна, чтобы распространили фото, но не видео. Я бы не хотела, чтобы это показывали на весь мир.

— Вероника, а вы видели видео о том, как ваш брат вернулся из плена? Как отреагировали?

Вероника Гульчук: Я спокойно восприняла видео, пока не увидела комментарии. Украинцы и не только писали о языке. Типа: "Как ты можешь так разговаривать со своим сыном?". Читаешь эти комментарии и чувствуешь вину за то, что ты общаешься со своим сыном так, как того хочешь.

— А вы встретились с братом чуть позже? Какой была ваша встреча?

Вероника Гульчук: Да, где-то спустя четыре дня. На тот момент мой брат не разговаривал. Он знал, что мы придем к нему. Когда я зашла в палату реанимации, он хлопал в ладоши и стал обниматься. Потом рассматривал меня, ведь я сильно изменилась и подросла. Записывал на бумажке все изменения, которые замечал. Например, что я теперь крашусь и делаю маникюр.

— Милана, расскажите немного о вашей семье. Сколько у вас всего детей?

Милана Компаниец: Три мальчика и девочка. До звания героини еще не хватает одного ребенка, но я уже, как говорится, ушла из "большого спорта".

— Юрий — младший или старший среди братьев?

Милана Компаниец: Из мальчиков он самый младший.

— Чем он занимался до военной службы?

Милана Компаниец: Был студентом Национального лингвистического университета, кафедры китайской филологии. Первый язык — китайский, второй — английский. Он учил китайский язык еще до университета. Ездил в Пекин, думал, хочет ли там учиться, но решил, что таки хочет в Украине.

— Как он от изучения языков перешел в армию?

Милана Компаниец: Я сама спрашивала его, как так. Я не поддержала это решение. Я считаю, что если человек уже столько лет положил на что-то одно и имеет талант к этому, то лучше было бы этим и заниматься дальше. Но он решил иначе. Потом решила война, а потом — плен.

— В начале полномасштабной войны Юрий был в Мариуполе. У вас была с ним связь? Вы понимали, что там происходит?

Милана Компаниец: С 24 февраля по 2 апреля если было пять звоночков, то хорошо.

— Как вы узнали о том, что Юра в плену?

Милана Компаниец: Мониторила российские Telegram-каналы. Сначала мне от неизвестного лица прислали список. Появилась надежда, что он таки жив. 28 апреля 2022 года прислали его фото. Он был очень похудевшим. Трудно было узнать, но я узнала. С этого момента начались круги ада.

— Что вы делали, чтобы спасти сына и вернуть его из плена?

Милана Компаниец: Очень много факторов влияют на содержание человека в плену. Во-первых, российская сторона. Она ориентируется на то, кем ты был в Мариуполе или в своей части. Я отталкивалась от того, что он больной человек и что он им не нужен.

Когда вернулся Коля и рассказал о Юре, я начала и это использовать. Я все время и везде писала, что он молчит, а потому не принесет пользы, например, в суде — не будет свидетельствовать против себя. Нет смысла снимать и выкладывать, потому что он просто будет стоять и молчать. Потом оказалось, что у него есть проблемы с ногой, а потому его не будут показывать, ведь хромает. Я пыталась докричаться до какой-то логики со всех возможных сторон, но ни разу не упоминала его фамилию.

Я поняла, что надо искать зарубежных журналистов. Было очень много интервью, очень много распространения информации. Наверное, таким образом что-то где-то сдвинулось. Когда начинаешь скрестись о том, что многим пленным там плохо, и это знают за рубежом, это срабатывает.

— Юрий вернулся из плена и его сразу отвезли в больницу. Какие травмы диагностировали врачи? В каком состоянии он был после плена?

Милана Компаниец: Неправильно сросся перелом большеберцовой кости. Это толстая кость. Я видела рентген — она была полностью сломана во время избиения. Это было следствие удара. И он на этой ноге стоял еще год. Последствия этого будут потом. Травматолог сказал, что надо будет еще раз ее ломать.

Над этим переломом есть трофическая язва, которая не заживает. Разбитые зубы. Изменена форма носа — я так понимаю, что он тоже был сломан. В качестве диагноза ему сразу поставили мутизм и кататонический ступор.

— Как изменился вес Юрия?

Милана Компаниец: Он весил между 40 и 50 килограммами.

— То есть его вес уменьшился в два раза?

Милана Компаниец: Да. Когда я его обняла, это были просто маленькие косточки. У меня такое впечатление, что поскольку они ни разу не гуляли на улице, не получали витамин Д, а кальций неоткуда было брать, то у него уменьшились сами кости.

— На какой день после возвращения домой Юрий начал говорить? Какими были его первые слова?

Милана Компаниец: Это был вечер четвертого дня. Когда мы зашли к нему в палату, он сказал папе: "Привет". Мы обрадовались, что он начал говорить. У него самого было такое удивленное лицо. Медсестры плакали и обнимали его. Это было очень трогательно.

— После возвращения сына, вы не даете себе отдохнуть и продолжаете ходить на митинги.

Милана Компаниец: Я хожу на митинги, но уже не в таких количествах. Во-вторых, существует много таких областей, которые мы еще не начинали. Это уголовные производства в отношении тех, кто применял такие неприемлемые методы к военнопленным. Те, кто освободился и немного пришел в себя, должны спасать своих побратимов, которые еще там, но другим способом.

Из-за пыток в плену временно потерял способность говорить

В студии "Я не забуду" Юрий Гульчук впервые после пережитых пыток встретился с Николаем Ожованом, с которым делил камеру в российском плену. Николай подарил Юрию книгу, в которой упоминается о них. Военный рассказал, что чувствовал садизм со стороны российских военных. Оккупанты били украинцев в плену руками, ногами, трубой, мокрыми тряпками и шокером. В день возвращения на родину украинцам до последнего не говорили, куда их везут.

Предыдущие выпуски проекта "Я не забуду":

• Бизнес на чужом горе: как близким погибших военных не стать жертвами мошеннической схемы на петициях
• Лишилась родного сына и ищет названного — история матери погибшего военного в программе "Я не забуду"
• Им так и не довелось встретиться: история большой любви онлайн гимнастки из Туниса и воина ВСУ
• Амнезии, повреждение 33% черепа и участие в научном фильме: почему военный Виталий так мечтает встретиться с врачом из Днипра
• Приехала из Греции в Украину на похороны вместо свадьбы — история Оксаны и ее погибшего сына-военного