Голос Кобзаря "оживили" — детали проекта: "Утро Дома" с Олегом Завгородним и Михаилом Зубарем

К 30-й годовщине Независимости в Украине презентовали уникальный проект — творческую реконструкцию голоса самого знаменитого украинца, всемирно известного поэта, художника, прозаика, общественного и политического деятеля Тараса Шевченко.

Как возникла идея, насколько сложно было собрать информацию для воссоздания голоса Шевченко и где его можно теперь услышать — рассказали ассоциативный креативный директор агентства Tabasco Олег Завгородний и руководитель отдела развития Национального музея Тараса Шевченко Михаил Зубарь в эфире программы "Утро Дома". 

Ведущие — Константин Октябрьский и Анастасия Касилова.

— Кому из вас пришла в голову эта идея? Кому нужен голос Шевченко сейчас?

Михаил Зубарь: Кому пришла идея, и кому нужен голос — это два разных вопроса.

— Давайте с первого.

Олег Завгородний: Пришла она ко мне. Когда мы работали над аудиокнигами, то подумали, почему Жадан может прочесть свои стихи, Андрухович может прочесть книги Андруховича, а Шевченко, например, или Шекспир, или кто-то давно умерший, не может прочесть свои произведения?

— Но их нет уже с нами.

Олег Завгородний: Да, но их хочется услышать. И это немножко символическая такая штука. Мы подумали, почему бы не озвучить произведения давно умершего человека его же голосом, и сразу появилась фигура Тараса Шевченко.

Михаил Зубарь: На самом деле я могу добавить, что эта идея, и то, как они к ней пришли — это отражение очень популярного в последнее время в западном мире направления, в мировой истории, такого как изучение бытовой истории. Человеку всегда интересен быт. Как люди жили, что они ели, как говорили, каким голосом, в конце концов. И эта идея попала в такой научный тренд. Очевидно же, Олег и коллеги, которые работали с ним, об этом не знали. Но это очень интересно. Частично это ответ на вопрос, кому это нужно.

Олег Завгородний: Современные технологии уже давно позволяют воссоздать голос, если есть час, или полчаса записи — это спокойно делается.

— Как вы это делали технически?

Михаил Зубарь: Олег с коллегами обратились к нам, и нам очень понравилась эта идея. Перед нами они, в принципе, поставили четкую задачу. Нужно было просто найти какие-то материалы, воспоминания современников о том, как звучал голос Шевченко, какой у него был тембр, любил ли он петь. То есть все, что было с этим связано.

— Но это же может быть абсолютно субъективная оценка. Кто-то бы написал, что отвратительный голос был у этого Тараса Григорьевича.

Михаил Зубарь: Вообще, история может быть тоже очень субъективной.

— Вот к этому и ведем. Хорошо, вы нашли какие-то письменные подтверждения, что это был за голос?

Михаил Зубарь: Да, мы собрали. Это было достаточно непросто. Потому что наше шевченковедение много лет ориентировалось не совсем на это. Нам рассказывали о том, какой Тарас Шевченко был великий поэт, пророк нации, отец и так далее. А вот такие вещи бытовые, они не были хорошо изучены. Очевидно, что были воспоминания. Мы их изучали, собирали, комбинировали, посылали коллегам. Но, в конце концов, у нас была еще база фотографий Тараса Шевченко, его фото, и посмертная маска.

Это так называемая биометрия. Но я думаю, что Олег об этом лучше расскажет. Мы также предоставили доступ коллегам к этим материалам.

Олег Завгородний: Мы консультировались. Вообще, нам были интересно узнать у врачей, специалистов, что может влиять на голос какие факторы. Как оказалось, их очень много. На 70% — это антропометрия, а дальше идет темперамент, привычки, например, курение, употребление алкоголя, болезни, которыми человек переболел, даже болезни зубов. Все это влияет на голос прямым образом. Поэтому нам нужна была информация не только о голосе, тембре и так далее, но и о привычках, болезнях. И все-все нам предоставлял музей, а мы уже это обрабатывали. Мы определяли рейтинг, насколько именно эта характеристика важна при формировании голоса.

Потом нейросеть искала людей. Во-первых, мы создали 3D-модель головы Шевченко по его посмертной маске. И наша нейросеть искала людей в интернете в разных регионах, по всей Украине с похожими антропометрическими данными лица. Потом мы отобрали 116, или 118 людей, которые больше всего похожи на Тараса Шевченко. Потом мы уже о них собирали все вот эти необходимые данные, и опять-таки, нейросеть определяла людей, которые не только по внешности, но и по привычкам, по болезням, по всей биографической информации, которая важна при формировании голоса, наиболее похожи на писателя. Нейросеть выбрала 26. Потом мы запустили еще одну нейросеть, которая сократила их до трех. Это наиболее репрезентативные голоса. И из этих троих мы создали один медианный голос, который воплотил черты каждого.

— Вы привлекали только украинских специалистов или советовались с западными коллегами, которые уже в таких масштабах занимаются этим?

Олег Завгородний: Мы брали во внимание, во-первых, расчеты бразильских ученых об антропометрии, влиянии антропометрии на голос. Брали во внимание эксперименты, которые были поставлены в Нидерландах, где воссоздали голос Рембрандта по его картинам.

— Я не слышала о таком.

Олег Завгородний: Говорящие картины знаменитые. А сейчас "Канал 1", кажется, воссоздал голос Людовика ХІV по его медицинским записям и портретам.

— У вас есть собственный какой-то личный критерий оценки результатов вашей работы? Как вы это сами оцениваете?

Олег Завгородний: Когда я впервые услышал  — у меня мурашки пошли по коже от этого.

— А не боитесь, что это может быть связано с какими-то потусторонними силами? Вы буквально оживляете человека. Это не страшно?

Михаил Зубарь: Мы живем в эпоху процветания науки. Мы, со своей стороны, практики в этом процессе. Когда коллеги нам предоставили голос, мы протестировали его на наших посетителях в музее, особенно на самой младшей аудитории, которым это очень интересно, и которая очень привыкла к технологичности. Мы всегда говорим, что наша культура в данный момент недостаточно технологизированна. Если ребенок сидит с планшетом, привык к этим всем новым технологиям, что он может увидеть в нашем музее, традиционном, украинском?

— Ничего не поскролить…

Михаил Зубарь: Да. Соответственно, современный музей, заведение культуры должно идти в ногу с этими процессом, то есть коммуницировать при помощи новых технологий, привычных сегодня. Это не новые технологии, это даже несколько устаревшие. Но коммуницировать при помощи этих инструментов. И, собственно, вот такие вот прецеденты, такие случаи, когда коллеги приходят к нам, и хотят что-то технологизировать, у нас вызывают не то, чтобы удивление, а восторг некий. Мне это очень нравится. Мы всегда идем навстречу.

—То есть теперь можно прийти в Национальный музей Тараса Шевченко, услышать там голос Шевченко? В каком ключе будете его использовать теперь?

Олег Завгородний: Мы не планируем. Музей — да.  

Михаил Зубарь: У нас есть уже несколько идей, начиная с того, что мы хотели бы записать этим голосом аудиогиды по музею. Может, не полностью, но некоторые элементы аудиогида: Шевченко мог бы рассказать о своей работе, своей жизни, либо читать стихи.

— Что интересного, может быть, нового, вы узнали о Тарасе Шевченко, пока занимались оживлением голоса?

Олег Завгородний: Я думаю, что Миша ничего нового не узнал.

Михаил Зубарь: Чтобы нового прямо, прорыв какой-то создали, то нет.

 — Болезнь зубов?

Михаил Зубарь: Цинга, да. Но я думаю, что это, в принципе, для нас был достаточно известный факт. Фактически собирая все данные, которые были нужны коллегам, мы построили некую модель его жизни. Тут он переболел тем, здесь этим, там был в таких климатических условиях, условно говоря, в Казахстане в ссылке, тут в таких.

Это были изучено, но разрозненно. Мы собрали все в одном месте, и фактически все это нужно будет вводить в научный оборот, публиковать. Это также некая научная работа, которой мы занимаемся.

Олег Завгородний: Я не шевченковед, поэтому для себя я и мои коллеги открыли многое о художнике. Потому что есть такой некий советский образ Шевченко — надутого, седого старика. Он, на самом деле, не был скучным занудой. Он был душой компании, он был завсегдатаем всех тусовок светских в определенный период своей жизни. Он любил очень модно одеваться. Он был веселым, совершенно не хмурым человеком, в молодости — так точно.

— Давайте памятники поменяем.

Олег Завгородний: И памятники нужно менять.