О новом романтическом шоу "Скажи "Да!", реабилитации ветеранов и собственной свадьбе: интервью с Александром Педаном

"Скажи "Да!" — новый романтический проект телеканала "Дім", который обещает эмоции, сюрпризы и настоящие истории любви. Ведущим шоу стал Александр Педан. В студии "Ранку Вдома" он рассказал об особенностях проекта, его идее и о том, как он изменит представление о предложении руки и сердца.

Ведущие — Дария Кудимова и Денис Минин.

— "Скажи "Да!" — это новое романтическое шоу телеканала “Дім”, ведущим которого стал Александр Педан. Проект будет помогать влюбленным организовать идеальное и незабываемое предложение руки и сердца. Команда берет на себя все — от уникальной идеи до финального сюрприза.

— Мы открыли кастинг. Обращайтесь, если вы хотите сделать лучшее предложение руки и сердца — в наше время это крайне необходимо. Нам нужен демографический взрыв, вы понимаете.

Сейчас статистика в две стороны: люди и разводятся много, но и очень много бракосочетаний. Многие военные хотят сделать предложение — сделать это либо на стадионе, либо так, чтобы запомнилось. Поэтому нам не важен возраст, не важен пол.

Просто приходите, мы придумаем и поможем.

— Насколько я понял: половина семьи знает об этой истории и участвует в подготовке к предложению. А как сохранить эту тайну? Уже есть механика?

— Смотрите, все на нас, то есть организацию мы возьмем на себя. Нужно желание, может, идея, а дальше мы все сделаем. Нам важно, чтобы человек хотел. А дальше, конечно, будем скрывать: конспирироваться, стараться не рассказывать. Сделаем все!

Если человек хочет сделать предложение так, чтобы никто не знал, то, наверное, не надо рассказывать будущей теще. Я так считаю, как минимум. Мы во всем поможем. Главное — решиться, пройти кастинг или просто подать заявление, а дальше мы все сделаем.

У меня огромный опыт. Женат 23 года, а недавно в TikTok кто-то сделал подборку со звездными парами, и оказывается, мы с женой — самая долгая пара в шоу-бизнесе. Может и не самая долгая, потому что есть Сумские, они всю жизнь вместе, но было приятно.

— Кстати, а ты бы что-то изменил в том, как делал предложение жене? Вообще, как это было?

— Давай так. Мне был 21 год, может даже 20, когда я сделал предложение. Я приехал к жене в село — мы уже там поживали вместе. Точнее, я поживал у будущей тещи.

В селе мне задали такой непонятный вопрос: “Свинью резать?”. Я говорю: "Какую свинью?". А дед подходит и говорит снова: "Свинью резать?". Я говорю: "Да резать, если хотите". А тот говорит: "Все, он готов".

— Это значит — к свадьбе готовиться?

— Это кодовый знак: свинью режут на свадьбу. Они меня спросили в лоб, а я городской, хмельницкий, и не понял весь прикол. А дальше уже, когда мне объяснили значение этих слов, я понял, что надо готовиться.

С моим будущим кумом мы искали кольцо, а предложение я сделал у себя у мамы дома: приготовил ужин, был я, моя мама, жена, и собака у нас была тогда. Я встал на колено — и все. Хотелось бы, знаешь, изменить именно этот момент.

Потому что потом, когда я уже ехал на свадьбу, вылезал из люка со свадебным букетом жены, который разлетался на всю улицу, жена моя смотрела в окно и думала: “За кого я выхожу замуж?”.

Я еще и измазал весь себе пиджак белый, и мы его потом стирали. То есть я бы хотел вот именно предложение сделать прикольнее, наверное, чтобы было что рассказать. А так: я, мама, жена, обед.

— 25 лет — это уже серебряная свадьба будет. Думаю, в рамках проекта можно подумать над новым предложением.

— Мы с командой подумаем, как мне отпраздновать 25 лет свадьбы. Надеюсь, это уже будет в мирной Украине, и тогда для этого действительно появится повод. Мне все-таки 25 лет свадьбы праздновать, а людям — впервые и, дай Бог, в последний раз.

Это надо сделать максимально в кайф — так, чтобы больше не хотелось, но с другой стороны, чтобы запомнилось на всю жизнь. Это важно. И это будет примером того, что все своевременно: жениться, рожать детей.

Мы за это боремся и нас в этом плане не победить.

— Мы знаем тебя не только как телеведущего, а еще и как основателя благотворительного фонда “Друге дихання”, который много лет помогает фронту. Какие сейчас насущные проблемы, о ком заботитесь? И знаю, что у фонда есть фишка — восхождение на вершины.

— Наше направление — это ветераны после тяжелых ранений, парни и девушки с опытом ампутаций. Мы занимаемся реабилитацией и реинтеграцией. Звучит красиво, как-то пафосно, но мы уже должны знать эти термины.

Реабилитацией занимаются в реабилитационных центрах или в госпиталях, например. Их задача — поставить парней и девушек на ноги и выпустить. Дальше мы подхватываем их через физическую активность (горные восхождения, рафтинг, сплавы, скалолазание) и возвращаем их к полноценной жизни.

Мы сняли фильм “Друге дихання”. Он о восхождении на Килиманджаро (6 000 метров) наших четверых парней с протезом ноги и девушки Оли после двух тяжелых ранений. После этого восхождения мы поняли, что это очень классная реабилитация.

Уже делаем не такие высокие восхождения, а в Карпаты — прогуляться с единомышленниками, поговорить о своих, может, проблемах или о новом протезе. Причем мы ходим вместе с ними. Может, кто-то мечтал и до ранения взойти на Говерлу, и такой возможности не было.

Представьте, этой зимой, например, на Говерлу взошел Владимир Соболенко на двух протезах ног.

— А есть те, кто говорит: "Это невозможно"? На этапе лечения или реабилитации. Как вы с ними работаете?

— Большинство говорит себе, что это невозможно. Но тебе надо принять себя нового. Лучшим примером для них являются их побратимы, коллеги — тоже ветераны, которые это делают. И тогда, когда он еще лежит или она лежит в госпитале, подумает: "Ой, и я смогу".

Нам надо, чтобы в них зародилась вот эта мысль, чтобы им показывали это и презентовали, и чтобы они хотели. Потому что все же лидерами мнений для них являются ветераны.

Если захотеть готовиться к этому — у тебя есть уже цель не просто вылечиться, не просто получить протез, а жить активно. Эта цель гораздо лучше, и она лучше влияет на восстановление.

На самом деле на эту тему есть много исследований. Я магистерскую защищаю завтра на эту тему: “Адаптивный спорт как составляющая государственной реинтеграции ветеранов и ветеранок после тяжелых ранений”.

— Назови три вывода своей магистерской, которые должна знать вся страна.

— Это скорее рекомендации. Первое — нам надо расширить штат людей, которые будут заниматься ветеранской политикой. Лучший вариант, чтобы это были сами ветераны.

Взять ветеранов на зарплату, чтобы они ходили по госпиталям и занимались этим. Потому что им нужно трудоустройство, быть в работе, и для них есть миссия — помочь парням и девушкам, которые еще ищут себя.

Второе — есть проблемы с коммуникацией этой тематики. Трудно донести ее важность. У нас уже 1,8 миллиона будущих ветеранов — это те, кто служат и будут ветеранами в процессе. Это много.

— Ты о тезисе относительно адаптации общества к ветеранам? Понятно, что это движение с двух сторон, но прежде всего общество должно понять, что такое адаптация.

— Давайте начнем с понимания ветеранов и с того, как с ними себя вести. Прежде всего, я, например, запрещаю себе смотреть на них с жалостью — только с почетом и уважением.

Нельзя жалеть их, потому что они в этом не нуждаются — они шли за другим, они гораздо сильнее, чем вы. И эта вот жалость вокруг — она на самом деле загоняет, угнетает.

Просто с почетом, и тогда у вас родятся те слова, которые вы захотите сказать: "Желаю крепкого здоровья”, “Спасибо за службу” или просто “Приветствую". И улыбнитесь — им будет приятно понимать, что вы их уважаете.

Это важно, потому что обращение к ветеранам сейчас — это все же месседж к военнослужащим, которые служат сейчас и завтра будут ветеранами.

Ветеранская тематика важна, она с нами на десятки лет вперед.

— Какой третий вывод?

— Давай такой: коммуникация и финансирование. Государство должно объединиться и использовать опыт общественных организаций.

Они гораздо быстрее реагируют на проблему и ищут пути выхода из нее, но могут дойти до определенного этапа, а дальше должно подхватывать государство и масштабировать это.

На уровне всей страны общественные организации не смогут помочь — это не то финансирование, инфраструктура и так далее. Поэтому мне кажется, что государство, бизнес и общественные организации должны максимально научиться сотрудничать. И Украина, я думаю, на первых позициях в этом в мире.

Единственное, что частный бизнес сейчас не так сильно может поддерживать ветеранскую тематику, потому что они больше помогают именно производству техники. Но мы придем к этому.

Я верю, что бизнес останется настолько социально ответственным, что после окончания войны они обратят внимание и будут финансировать и ветеранские программы.

— Сейчас уже много ветеранских программ финансируется бизнесом. И мы, кажется, виделись в последний раз как раз на мероприятии, где крупные бизнесы говорили о том, что это даже не социальная ответственность, а обязательная функция и благодарность.

— Да. Например, тот самый “ПриватБанк” помогает нам создавать комьюнити. Они уже понимают, потому что у них есть ветераны внутри коллектива.

Крупные компании начинают это осознавать и ставят в приоритет корпоративной социальной ответственности именно ветеранскую политику. Это очень важно.

Поэтому третий вывод — это чтобы государство научилось сотрудничать с общественными организациями и с бизнесом, и оно это делает на самом деле.

— В завершение: чего ты ожидаешь от нового шоу на телеканале “Дім”?

— Хочется увидеть горящие глаза. Знаешь, чтобы глаза горели, хотели, стремились. Увидеть людей, которые действительно хотят создать новую семью. Это зарождение новой и яркой жизни.

Читайте также: Я ждал старта "Ранку Вдома": популярный певец и телеведущий ХАС рассказал об изменениях в карьере