Помощь тем, кто видел войну: о "горячей линии" кризисной поддержки рассказал психолог Александр Чаморосов

Найти правильные слова для поддержки другого человека бывает очень сложно. Именно об этом будем говорить с главным психологом "горячей линии" кризисной поддержки Украинского ветеранского фонда Александром Чаморсовым. Когда была создана линия кризисной поддержки, как она работает, кто может обращаться и полезные советы, которые понадобятся каждому, узнавайте в "Ранку Вдома".

Ведущие — Ирина Хоменко и Денис Минин.

— Когда запустили "горячую линию" кризисной поддержки?

— "Горячая линия" начала работать в начале полномасштабной войны, а именно летом 2022 года. Ее принцип работы не является новым, она работает 24/7. Это психологическая и эмоциональная поддержка в первую очередь. Недавно еще подключились юристы, то есть можно получить и юридическую поддержку.

Психологическая поддержка рассчитана на кризисное консультирование. То есть если человек находится в кризисном состоянии, если его "накрывает", он может позвонить на «горячую линию» в любое время суток, — стабилизировать состояние помогут психологи.

— Кто звонит на линию 0800 33 20 29?

— Первоначально, линия была основана для ветеранов, ветеранок, их близких, но звонить могут все, кто находится в состоянии, которое требует разговора с психологом и стабилизации.

Обращения могут быть от любого украинца или украинки, ведь война коснулась всех, даже тех, кто считает, что она их не коснулась.

Большинство обращений к нам поступают от ветеранов и ветеранок, их запрос можно описать как трудности в адаптации, трудности при возвращении к гражданской жизни. Это знакомо и для меня.

В моем опыте два возвращения: первое — в начале 2016 года, после того, как я ушел на фронт добровольцем в 2014 году, и второе — сразу после полномасштабного вторжения. Второе возвращение уже не вызвало трудностей, кроме физических: была контузия, ранения.

Для меня тяжелым было первое возвращение, и именно с проблемами адаптации после возвращения обращаются большинство ветеранов и ветеранок. Эти трудности касаются и их близких, ведь первый уровень поддержки — это семья.

— Как ваш личный опыт повлиял на работу?

— Мой опыт дал мне работу, ведь до 2014 года я занимался совсем другим. Уже после возвращения с фронта я решил, что хочу помогать тем, кто возвращается, потому что сам прошел процесс адаптации.

С тех пор я решил получить психологическое образование, а до его получения начал работать со своими собратьями, сестрами по принципу "равный равному".

— Как оказать психологическую поддержку тем, кто вернулся с войны?

— Если мы говорим о возвращении в семью, к своим близким — это может быть жена или муж — то в этой ситуации важно общаться и говорить о том, что происходит, что беспокоит, что не так.

Человек может вернуться другим, ведь опыт войны, как и любой другой травматический опыт, меняет человека. Меняются и те, кто ждал, потому что война сейчас коснулась всех. Поэтому этим новым людям важно заново познакомиться.

Важно не замалчивать моменты, которые могут беспокоить, а говорить о них. И конечно, когда защитник или защитница возвращается, им нужно время на восстановление, особенно на физическое. Не надо на второй день говорить: "Чего ты сидишь на диване? Давай на работу!".

Главное — дать возможность сначала физически восстановиться, а уже потом переходить к другим шагам.

Например, мое восстановление длилось довольно долго — около года. Сначала, не понимая, что происходит, я использовал различные методы, которые казались "эффективными": алкоголь или другие вещества. Это все есть в открытом доступе, и кажется, будто может помочь, но на самом деле это не так.

На это тоже надо обращать внимание: если есть злоупотребление, важно говорить об этом и принимать меры.

Читайте также: "Враг надеется на нашу усталость": о деятельности Фонда национального благосостояния Крыма говорим с Ленуром Мамбетовым