С расстрела бойчукистов начался Большой террор: неизвестные факты об украинском монументалисте Михаиле Бойчуке

Сегодня все знают, что такое муралы. Но мало кто знает, что стенопись ввел Михаил Бойчук, а первые произведения украинских монументалистов появились еще в 1919 году, хронологически опередив всемирно известные шедевры Диего Ривера.

Красивый, харизматичный, идейный. Талантливый педагог, художник и реставратор. Основатель уникальной школы монументального искусства. Михаил Бойчук поплатился жизнью за то, что отказался от традиционного формата. Он создал новый украинский стиль, который сочетал народные традиции с современными тенденциями, — бойчукизм. Однако его уникальный метод и школа были уничтожены.

Жизнь и творчество Михаила Бойчука в программе "Код ідентичності" на телеканале "Дім" вместе с ведущей Светланой Леонтьевой исследуют:

• Ольга Мельник, руководитель отдела музейного дела "Мистецького арсеналу";
• Тамара Бойко, старший научный сотрудник Национального историко-мемориального заповедника "Быковнянские могилы";
• Ярослав Кравченко, профессор Львовской национальной академии искусств, сын художника-бойчукиста Охрима Кравченко.

Становление Бойчука

Судьба Михаила Бойчука и его соратников-бойчукистов сложилась трагически.

Михаил Бойчук родился 30 октября 1882 года в многодетной семье в селе Романовка на Тернопольщине. Сельский учитель рисования Ян Ковальский заметил талант мальчика и решил ему помочь. Он дал в львовскую газету "Дело" небольшое объявление, что есть талантливый парень, который мог бы себя проявить.

"В конце XIX века было очень много меценатов, которые спонсировали таланты. И на объявление откликнулся Юлиан Панкевич — известный художник-педагог, причем художник национального направления, который первым одел в своих иконах Иисуса Христа и Богородицу в вышиванки", — отметил Ярослав Кравченко.

Так 16-летний Михаил Бойчук приехал во Львов. Год он занимался в школе Панкевича. Именно с Панкевича началось увлечение Бойчука иконописью, а главное — отражением в творчестве украинскости.

В 1899 году при поддержке меценатов Михаил Бойчук начал обучение в Академии изобразительных искусств в Вене, а затем в Краковской академии искусств, которую окончил с серебряной медалью. После совершенствовался в Мюнхенской академии художеств.

Три Софии

Благодаря поддержке митрополита Галицкого Андрея Шептицкого в 1907 году 25-летний Михаил Бойчук отправляется в Париж — в то время центр художественной жизни Европы.

"У Шептицкого был практический интерес — он хотел иметь иконописца, реставратора", — пояснила Ольга Мельник.

В Париже Бойчук знакомится с Пабло Пикассо и Диего Риверой. Вокруг него образовывается группа единомышленников — ядро будущей школы бойчукистов.

В Париже молодой украинский художние не захотел учиться в официальной академии искусств, а выбрал частную академию Поля Рансона, а именно мастерскую ученика Поля Гогена — Поля Серюзье.

"Идея монументализма, идея подражания византийскому искусству, украинскому барокко, народным примитивам пришли к молодому Михаилу Бойчуку именно в Академии Рансона", — отметил Ярослав Кравченко.

В Париж Бойчук приехал уже со знанием польского и немецкого языков. Он берется за изучение французского, для освоения языка даже живет во французской семье.

В период учебы в Академии Рансона украинцы — 27-летний Бойчук и его друг Николай Касперович — знакомятся с тремя молодыми польками. Подруг зовут Софиями, все художницы, все из знатных польских родов:

• София Бодуэн де Куртене (1887-1967), дочь профессора Краковского, Дерптского, Петербургского университетов, языковеда-слависта Ивана Бодуэна де Куртене;
• София Сегно (1887-1971), дочь богатого польского промышленника;
• София Налепинская (1884-1937), дворянка, дочь польского инженера железной дороги и француженки.

"Софии происходили из аристократических шляхетских польских семей, которые в конце XIX века добровольно-принудительно были переселены российским правительством из Польши в Петербург, чтобы они находились под контролем царской империи", — уточнил Ярослав Кравченко.

Три Софии прошли школу в Мюнхенской академии искусств, обучались в Петербурге у известного польского художника-импрессиониста Янека Ционглинского. Затем решили совершенствовать свое мастерство в Париже в мастерской Поля Серюзье.

Три молодые польки и украинцы Николай Касперович и Михаил Бойчук в Париже создали творческую группу Renovation Byzantine ("Возрождение византийского искусства"). К ним присоединились Хелена Шрамм, Янина Леваковская, Антони Бушек. Особенностью группы было то, что их работы были коллективными. Так Бойчук пришел к идее монументализма. Также художники сами изготавливали краски, кисти, готовили доски — такого в этот период никто не делал.

"Сутью искусства того времени был индивидуализм. Каждый хотел показать себя, каждый хотел отделиться от других, вырваться. Бойчук же пошел другим путем. Он пошел путем коллективного искусства, как художники Проторенессанса, а не раннего Ренессанса. Коллективная мастерская, коллективный труд. Эта группа молодых людей делала то, что в то время никто не делал. Это было новое, и это было интересно. И на этом они выиграли", — рассказал Ярослав Кравченко.

В течение 1909-1910 годов участники группы Renovation Byzantine выставлялись в Осеннем салоне и Салоне Независимых. В апреле 1910 года на выставке в Салоне Независимых, где в 43 залах экспонировались произведения более 2 тысяч художников, было выставлено 18 коллективных работ группы Renovation Bizantine, авторами которых были Михаил Бойчук, Николай Касперович и София Сегно. Группа "неовизантистов" привлекла всеобщее внимание, об их картинах говорили, их отмечал известный художественный критик Гийом Аполлинер, им предложили членство в Международном союзе художников и писателей. То есть Париж их принял.

Михаил Бойченко и Николай Каспирович были участниками Украинского общества в Париже, вместе пели в хоре. Помимо совместного творчества Бойчук к украинскому приобщал и своих подруг-полек. Так, София Налепинская все больше переходила на украинский язык, пела украинские песни. У Софии Сегно был замечательный контральто, и Бойчук привлек ее к участию в украинском хоре.

Не только как художник, как творец, Михаил Бойчук с молодости был харизматичным мужчиной, на которого всегда обращали внимание женщины. Поэтому неудивительно, что три Софии были в него влюблены.

На портрете "Четыре женщины и кот" (1912) Бойчук представил трех Софий и Хелену Шрамм, себя же художник изобразил в образе кота.

Сначала у 28-летнего Бойчука возникли взаимные чувства с Софией Сегно. История их любви была трагической.

"София Сегно происходила из аристократической шляхетской польской семьи, воспитана в польской национальной традиции. И тут три благородные польки оказываются в Париже и попадают под влияние Михаила Бойчука. Конечно, родители в Петербурге переживали, что их дети оказались в среде парижской богемы. С девушками был отправлен брат Софии Налепинской — поэт Тадеуш Налепинский, он должен был присматривать за ними, но не справился со своими обязанностями. И слухи о влюбленности Софии Сегно в Михаила Бойчука докатились до Петербурга", — рассказал Ярослав Кравченко.

Отношения дочери с селянином, увлеченность ее украинской культурой возмутили польское благородное семейство. И в Париж посылают второго брата Софии — Генриха Сегно. Он был "продвинутым" молодым человеком — летчик, пионер летного дела Польши и России, увлекался мотоциклами.

"Генрих Сегно появляется в Париже, выясняет отношения с Михаилом Бойчуком и даже вызывает его на дуэль. Бойчук с этого лишь посмеялся. После скандала Генрих увозит Софию в Петербург. А это происходит в 1910 году, когда группа Renovation Byzantine достигла таких успехов в Париже", — отметил Ярослав Кравченко.

После отъезда Софии Стегно у Бойчука возникли отношения с Софией Налепинской, они поженились в Париже, и она стала верной спутницей художника не только по жизни, но и по творчеству.

"Бойчук был харизматичной личностью во всех смыслах. Он как творческая личность, конечно, нуждался во вдохновении. В этой жизни для него вдохновением были женщины. Влюблялся часто — в дальнейшем и в учениц, и даже в жен своих коллег, соратников, что потом отражалось на отношениях", — отметила Тамара Бойко.

В Европе Бойчук и Каспирович жили за счет спонсорства митрополита Андрея Шептицкого. В 1910 году он прекращает финансирование их обучения, и вызывает художников обратно в Украину, чтобы на практике применить полученные ими знания.

На сэкономленные парижские средства летом 1910 года Бойчук и Каспирович отправились на осмотр музеев Италии, были в Венеции, Равенне и Флоренции, оттуда в сентябре того же года вернулись во Львов.

Львовский период

Живя во Львове, Михаил Бойчук работает над монументальными росписями в городе Ярослав (ныне Польша), реставрирует иконы в Национальном музее во Львове, расписывает церковь монастыря монахинь Василиянок в селе Словита, часовню Святого духа в дьяковской бурсе во Львове, пишет иконы и иные произведения.

"В религиозном искусстве Бойчук был более традиционным. Его работа "Тайная вечеря" — это вершина иконописи начала ХХ века. Она чрезвычайная, здесь сочетаются традиции и византийские, и барочные, и в деталях есть определенные нюансы украинизма", — охарактеризовал Ярослав Кравченко.

По приглашению Русского археологического общества Михаил Бойчук провел реставрацию храма в селе Лемеши Черниговской губернии (1912-1914). Это был собор-усыпальница семьи князей Разумовских. К работе он привлекает Николая Касперовича и своего младшего брата Тимко Бойчука.

За работой в Лемешах их застает Первая мировая война. Михаила Бойчука и его брата Тимко как австрийских подданных интернируют — отправляют в российский Арзамас.

"Мы почти ничего не знаем об этом периоде. Но они были под наблюдением, то есть это был, так скажем, домашний арест", — уточнил Ярослав Кравченко.

Киевский период

После революции 1917 года по инициативе академика Михаила Грушевского в Киеве создается Украинская академия искусств. Грушевский приглашает на должность профессора академии Михаила Бойчука, здесь он открывает мастерскую иконы и фрески.

В Киев к Бойчуку приезжает жена София Налепинская, в 1918-м у них родился сын Петрусь.

В Киеве Бойчук окончательно формирует свой художественный стиль, который впоследствии назовут "бойчукизмом".

После 1919 года, когда большевики окончательно захватили Киев, преподаватели и студенты Украинской академии искусств уже не могли "играть в искусство", теперь задачи художникам ставили партия и правительство. Красное государство нуждалось в простых и понятных массам символах, пропаганде и агитации, влиянии сразу на тысячи людей.

Для монументальных талантов Бойчука открылись возможности, в 1920-е годы его мастерская была загружена заказами. Каждый проект бойчукисты рассматривали как творческий вызов, осваивая сложные задачи.

В этот период Бойчук получает заказ на роспись Луцких казарм в Киеве (комплекс сооружений, названный в честь 165-го пехотного Луцкого полка), куда планировали перевести красноармейские части. Эта стенопись должна была стать легендарным памятником бойчукизма.

Комиссар по военным делам приказал расписать стены Луцких казарм революционно-агитационными сюжетами. Мастерская профессора Бойчука разработала эскизы, которые он воплощал со своими студентами. Названия композиций были нарочито революционные — "Битва с гидрой контрреволюции", "Борьба с двуглавым орлом", "Мир", "На страже", "Пахота", "Едут на работу", "В красноармейских лагерях", "Интернационал". Но практическое решение этих сюжетов, фольклорные архетипы были чрезвычайно поэтическими.

Затем бойчукисты расписывали санатории, театры, украинский павильон на Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставке, сделали фрески в Академии художеств. За 10 лет они создали около 20 монументальных объектов. Постепенно росписи отдалялись от высокого византийского стиля и приближались к стилистике народного искусства.

"Бойчук фонтанировал идеями, и София Налепинская была в этом его первой помощницей. А также Василий Седляр, который стал очень близким соратником Бойчука, они вообще были похожи и по характеру, и даже внешне. Бойчук был демиург, он предоставлял идею, в Седляр был прекрасный менеджер, он умел договариваться, умел организовать, на нем все это держалось", — отметила Тамара Бойко.

Одной из наиболее интересных монументальных работ бойчукистов стала роспись в 1928 году Крестьянского санатория им. ВУЦИК на Хаджибейском лимане в Одессе, предназначенного для обслуживания колхозников Украины. Среди центральных фресок — "Праздник урожая", "Крестьянская семья".

"Группа бойчукистов взялась за эти росписи. Все фрески рисовались как когда-то в эпоху Проторенессанса — в рамках-бордюрах, каждая фреска имела свой сюжет, свой рассказ. В этих работах максимально проявилась украинскость, и то, что потом также вменяли Бойчуку, — селянскость, любовь к украинскому шла через село. Художник Григорий Довженко вспоминал, что когда селяне-курортники первый раз зашли в этот санаторий, то говорили, что так красиво, "как в церкви". Это же 1928 год, в центральной Украине церкви все уничтожены, а тут вдруг такая красота, и у людей ассоциация "как в церкви", — прокомментировал Ярослав Кравченко.

Роспись Червонозаводского театра в  Харькове в 1932 году — те же темы: праздник урожая, достижения селян. Но этот заказ был излишне заидеологизирован, заполитизирован.

"И, скажем, бойчуковец Кирилл Гвоздик отказался от работы над этими фресками, и уехал, чтобы не рисовать все эти портреты Сталина, Косиора и других. А с другой стороны, что такое 1932-1933 годы? Голодомор. Вокруг Харькова царит голод, голодные селяне прорываются в город, вокруг Харькова стоят блокпосты против них. И представляете, как было им рисовать "Праздник урожая"? Радующихся селян, которые арбузы несут, когда вокруг люди умирали от голода", — подчеркнул Ярослав Кравченко.

"Есть фотография, где Бойчук сидит перед картоном, весь в белом. Он так повернулся, как будто его окликнули. Но этот взгляд отражает его тогдашнее состояние. Боль и горечь. А на картоне — набросок образа рабочего", — добавила Тамара Бойко.

Расстрелы

В ноябре 1926 — мае 1927 Бойчук вместе с женой Софией Налепинской-Бойчук, учениками Иваном Падалкой и Василием Седляром были в творческом путешествии в Германии, Чехословакии, Франции, Италии. Поездка за границу стала одним из формальных оснований для их ареста и обвинения в "шпионаже" и участии в "контрреволюционной организации". По логике чекистов, художники посещали эти страны для установления связей с иностранными агентами.

25 ноября 1936 года органы НКВД арестовали Михаила Бойчука, а 13 июля 1937 года в Киеве вместе с его талантливыми учениками Иваном Падалкой и Василием Седляром расстреляли. Бойчуку было 54 года, Падалке — 42 года, Седляру — 38 лет.

53-летнюю Софию Налепинскую-Бойчук казнили 11 декабря 1937 года — как "шпионку" на Польшу и жену "руководителя националистической террористической организации среди художников".

"Когда ее сестра Анна Налепинская приезжала в 1980-х годах в Киев, общалась с моим отцом, она не верила, что София Налепинская-Бойчук была расстреляна. Анна тогда еще не имела информации об этом, она еще верила, что, может, ее сестра София жива", — рассказал Ярослав Кравченко.

Судьбу этих четырех художников разделило большинство учеников Михаила Бойчука.

"Это был период, когда Сталин начал закручивать гайки. Поводом стало убийство члена политбюро ЦК ВКП(б) Сергея Кирова. С расстрела бойчукистов начался этот Большой террор. 30 июля 1937 года вышел печально известный приказ, который начинал эту операцию по уничтожению "врагов народа", и бойчукисты оказались первыми", — отметила Тамара Бойко.

Сын Михаила и Софии — Петрос — на момент ареста отца и матери был студентом Художественного института в Киеве, в те годы его не арестовали. Он дожил до начала Второй мировой войны и по призыву попал в армию. Согласно письмам его одноклассников, Петрос погиб.

Сохранение памяти

Большинство монументальных фресок бойчукистов не сохранилось. После расстрелов их росписи уничтожали на протяжении 1930-1960-х годов, фрески остались запечатленными лишь на фотографиях. При этом время о времени открываются эти произведения. Например, в аудитории Национальной академии изобразительного искусства и архитектуры (НАОМА)

"Я провожу занятия со студентами-реставраторами в НАОМА в той аудитории, в которой сохранились фрагменты фресок, которые создавали в 1926-1928 годах студенты мастерской Бойчука. Это был их первый фресковый опыт на стенах Художественного института. Они сохранились, их сейчас вскрывают частично — что-то видно, что-то еще нет. Мы сравниваем изображения с фотографиями тех времен, что осталось от той стенописи, а чего, к сожалению, уже нет", — рассказал Ярослав Кравченко.

Хранительницей наследия Михаила Бойчука случайно стала художник-реставратор Ярослава Музыка, которая в юные годы оказалась его соседкой во Львове.

Когда Бойчук в 1912 году уехал на подроссийскую Украину, Ярослава присматривала за его мастерской. Как стало понятно, что он не вернется, она собрала его эскизы, произведения и хранила у себя в квартире. Часть она передала в Национальный музей во Львове (но после расстрела Бойчука, например, папку его рисунков сожгли в 1952 году). Часть наследия оставалась на сохранении у ее мужа, потому что сама Ярослава была арестована в 1949 году за связи с Украинской повстанческой армией. Ей присудили 25 лет лагерей.

"В 1949 году Ярослава Музыка направилась на отдых в Дом творчества в Гурзуфе. Выходя в Гурзуфе из поезда, ее арестовали. Ее муж Максим Музыка полгода вообще не знал, где его супруга, что с ней. Но чувствуя неладное, он замуровал работы Бойчука между дверьми. И эти работы сохранились — даже одна живописная работа, один картончик был сломан пополам, чтобы он влез в тайник", — рассказал Ярослав Кравченко.

"К счастью, в 1953 году умер Сталин, и Ярославу отпустили, реабилитировали. И только в конце 1980-х по просьбе выдающегося искусствоведа Елены Рябко она передала фонд Бойчука в Львовскую галерею искусств. И подавляющее большинство оригиналов Бойчука, которые мы имеем, — сохранены Ярославой", — сообщила Ольга Мельник.

В 2010 году был выпушен альбом произведений Бойчука — "М. Бойчук". И когда состоялась его презентация, выяснилось, что существует еще 12 работ, которые Ярослава Музыка в свое время передала кому-то другому, а не Елене Рябко.

"Многие люди писали запросы по реабилитации Бойчука, Седляра, Падалки, Налепинской-Бойчук. Но дополнительное следствие по пересмотру дела бойчукистов началось с заявления жены Ивана Падалки — Марии Пасько, которая в июне 1956 году обратилась с просьбой реабилитировать ее и мужа. Также она разыскивала своего сына, которого так и не нашла. А месяцем позже написала заявление жена Ивана Липкивского — хрупкая женщина, которая прошла страшные лагеря, которая чудом осталась живой. И началось следствие, и было все пересмотрено. И 1 февраля 1958 года их официально признали реабилитированными", — резюмировала Тамара Бойко.

Предыдущие выпуски программы "Код ідентичності":

• Филарет, Иван, Александр и их знаменитые потомки: неизвестные факты о великом украинском роде Колессов
• Жизнь, как невероятный киносценарий: неизвестные факты о звезде украинского театра и немого кино Амвросии Бучме
• Защитить от русификации: особенности воспитания детей в семьях украинской интеллигенции
• 16 лет неволи: о своем опыте советских лагерей рассказал диссидент Николай Горбаль
• "Не отдайте им Украину!": жизнь и борьба диссидента Михаила Горыня