Около 1,6 млн детей депортировала РФ: о трудностях возвращения и методах русификации рассказала юристка Save Ukraine

Россия незаконно удерживает тысячи украинских детей. По состоянию на 27 мая на государственном портале "Діти війни" зарегистрировано 20 570 случаев депортации и принудительного перемещения несовершеннолетних с начала полномасштабного вторжения РФ. Офис генпрокурора расследует это как военные преступления. Украине и партнерам уже удалось вернуть 2 126 детей, из них 150 — в этом году. О том, как проходят эти миссии и с какими трудностями сталкиваются специалисты, в студии "Ранку Вдома" рассказывает руководитель юридического направления фонда Save Ukraine Мирослава Харченко.

Ведущие — Каролина Король и ХАС.

— Какие новые схемы использует Россия в 2026 году, чтобы присвоить украинских детей и помешать их возвращению домой?

Мирослава Харченко: Сейчас расскажу. Единственное, что я хотела бы немного актуализировать данные, которые вы озвучили в начале, и немного изменить акценты. Утверждение, что 19 500 (на сегодняшний момент 20 570, — ред.) — это общее количество депортированных детей, не совсем достоверно. Это то количество детей, которых государству удалось именно верифицировать. То есть полностью установить данные, провести идентификацию, выяснить, откуда произошла депортация и куда. Соответственно, таким образом государство заявляет, что мы знаем: случай с этим ребенком точно имеет признаки депортации или принудительного перемещения.

На самом деле Россия депортировала 1,6 миллиона украинских детей посредством принудительного переселения и обычного похищения. Все это происходит, конечно, еще с 2014 года. Если мы возьмем детское население Крыма, которое сейчас отрезано от Украины, то вспомним, что с 2014 года они открыто декларировали эти "поезда надежды" и т. п., когда заявляли, что везут украинских сирот из Крыма и Донбасса на континентальную часть России для усыновления. Родителей либо убили, либо их не было, и детей везли прямо, не стесняясь и не смущаясь.

Также нужно вспомнить, что в 2023 году Мария Львова-Белова, так называемый уполномоченный Путина (по правам ребенка — ред.), заявила, что с начала полномасштабного вторжения на территории России было зарегистрировано 744 тыс. украинских детей. Следовательно, если сложить эти цифры, получится как раз около 1,6 миллиона детей. Удалось проверить лишь примерно 20 тыс., а вернуть — еще меньше.

Это критически малое количество, потому что Россия постоянно, с каждым днем, придумывает все новые способы депортации детей. Сейчас, после того как они оккупировали эти территории, для них уже нет необходимости перевозить их дальше. Они их там, в оккупации, уже "законсервировали". Процесс перемещения им, по сути, не нужен, потому что они капсулируют этих детей на месте: русифицируют, милитаризируют, индоктринируют, делают все для того, чтобы дети не чувствовали себя украинцами. Им даже неважно, станут ли они россиянами ментально. Главное — чтобы эти дети ненавидели Украину.

Им главное — пополнить свою армию, добиться того, чтобы наши ребята изменили свою идентичность и смело, спокойно шли воевать за Россию. Здесь дело даже не столько в самой России — там действует другая идеология. В школах и детских садах Россию выставляют единственным защитником всего мира, который сейчас борется против НАТО и Запада, и называют ее "единственным оставшимся оплотом человечности". Хотя в их детских парамилитарных движениях, таких как "Юнармия", на тетрадях прямо пишут: "Ты обязан умереть за Путина". То есть там идеология на самом деле разрушительна и уничтожительна для наших детей.

— В России постоянно меняют законы и придумывают новые уловки, чтобы преступление как бы не выглядело преступлением, будто они не знают о международном праве. К чему сейчас прибегает враг, чтобы возвращение украинских детей было еще сложнее?

Мирослава Харченко: С самого начала полномасштабного вторжения они начали менять свое законодательство: где-то локально, где-то регионально, а где-то и на самом высоком уровне. Сначала запретили детям старше 16 лет пересекать границу, хотя это было разрешено согласно закону о свободном передвижении. Затем запретили детям пересекать границу без сопровождения взрослых. Далее ужесточились требования к нотариальным доверенностям.

А сейчас, чтобы покинуть эту территорию, абсолютно все дети обязательно должны иметь российский загранпаспорт. Они искусственно создают очереди на его получение. Семьи с детьми, которых мы возвращаем, говорят, что этот ажиотаж создается абсолютно искусственно. Дети по три-четыре месяца, а иногда и дольше, ждут оформления этих паспортов, а время тем временем уходит.

Однако самым большим препятствием являются даже не эти законодательные ограничения, а именно действие пропаганды. Приведу пример: мы возвращали женщину с тремя детьми. Она оставалась в оккупации, а ее муж — военный. К ней сразу пришли и предупредили: если попробуешь уехать из оккупации, на первом же блокпосту тебя изнасилуют и изобьют, а детей заберут, и ты их никогда в жизни больше не увидишь. Конечно, какая мать решится рискнуть детьми, не говоря уже о себе?

И она несколько лет сидела, терпела эти издевательства, а дети вынуждены были пойти в российскую школу, иначе их просто забрали бы, ведь это уже устоявшаяся практика. Поэтому дети в российской школе вынуждены были писать открытки этим "СВОшникам" и участвовать во всех мероприятиях, в то время как их отец воюет и страдает на фронте. Им хочется издеваться не только физически, но и так задушить, добить.

Эта женщина, как и другие люди там, была уверена, что уехать и спастись невозможно. Уже когда ситуация стала критической, она начала искать пути спасения и узнала о существовании организации Save Ukraine, о возможности уехать безопасно и бесплатно, а также о том, что в Украине есть службы, центры и люди, готовые ей помочь. Но для того, чтобы ее в этом убедить, нам пришлось потратить очень много времени, привлекать психологов и специалистов по кризисной коммуникации, потому что этот страх укоренился в ней настолько, что она боялась с детьми выйти из дома.

— То, о чем мы говорим, — это на самом деле страшные вещи. Мы не будем обманывать себя иллюзиями, что мир этого не понимает или не видит. Но почему такие организации, как Организация Объединенных Наций или другие институты, до сих пор не создали единого действенного механизма для массового возвращения детей? То есть все об этом знают, но ничего сделать не могут.

Мирослава Харченко: Это потому, что Россия не позволяет. Россия просто плевала на все международные порядки, стандарты и процедуры. Для того, чтобы согласиться на какой-то эфемерный канал возвращения детей, Россия сначала должна признать, что она их похитила. А Россия вместо этого заявляет, что она "спасала" детей и что это была "эвакуация".

До сих пор Мария Львова-Белова в каждом своем эфире и интервью прямо говорит: "Мы их не вернем, мы их спасли". Они заявляют, что не будут отдавать детей в страну, где, мол, происходят "истерики" и где их на Майдане якобы будут есть или насиловать.

— То есть им достаточно просто на государственном уровне подать информацию в другом свете, и этого достаточно для международных организаций?

Мирослава Харченко: Нет механизмов, которые заставили бы их поступить иначе.

— Что является самым сложным при возвращении детей и семей с детьми? Мне кажется, что это и психологическая работа, но, возможно, вы выделите какие-то организационные вопросы?

Мирослава Харченко: На самом деле в этом процессе сложно все. Начиная с идентификации, ведь у нас работает команда расследователей, которые ищут информацию о детях в открытых источниках. Нужно все проверять и убедиться, что это действительно наш ребенок, а не какая-то ловушка со стороны Федеральной службы безопасности (ФСБ), ведь враг действует против нас. Мы знаем, что ФСБ считает Save Ukraine "экстремистской организацией", которая якобы в сговоре со Службой безопасности Украины (СБУ) "похищает" детей с территории России. Поэтому мы очень осторожны и вынуждены перестраховываться в каждом случае.

Очень сложен и логистический процесс из-за проблем с документами и множества других нюансов. Ну и, опять же, этот ментальный момент — доверие. Нужно убедить людей поверить, что мы настоящие, что мы существуем, показать на примерах, что все будет хорошо.

Очень важен и тот путь, который люди проходят уже здесь, после возвращения. Это не просто эвакуация, как многие называют: мол, довезли до вокзала — и все, мы тебя спасли. Этого уже давно недостаточно. Большинство людей долгое время просто ждут ВСУ, ждут, когда Украина их освободит, и как-то приспосабливаются к обстоятельствам.

Дети за это время научились жить в состоянии полной незаметности. Как говорят психологи, они как будто притворяются мертвыми. Они знают: это единственное, что поможет им выжить — не привлекать к себе внимания. Потому что если ты скажешь что-то не так — это риск, риск того, что тебя заберут, маму изобьют, а папу бросят в подвал, и ты ничего не сможешь сделать, потому что в оккупации ты беззащитен.

Поэтому дети, которых мы возвращаем, ведут себя не как обычные дети: они не бегают, не смеются, не шепчутся и не играют. Они боятся чихнуть или кашлянуть, чтобы лишний раз не привлечь внимание, потому что не знают, что будет дальше. Поэтому очень важна реабилитация и реинтеграция здесь, в Украине. Очень важно создавать услуги для возвращающихся семей, чтобы они видели, что их ждут.

Самое страшное, что я услышала от одной женщины на вопрос "Что было самым страшным во время оккупации?", хотя там страшно все, она ответила: "Для меня самым страшным было ощущение того, что о нас забыли, и понимание, что Украина перестала бороться за нас — не за землю, а за людей".

— Да, они же намеренно пытаются создать такое впечатление, будто ты уже никому не нужен.

Мирослава Харченко: Именно так. Это так называемая когнитивная депортация, когда через искусственно созданную историю в тебе формируют иллюзию, что ты своему государству не нужен. То же самое они делают с детьми, которых массово вывозили в лагеря, откуда родители не могли забрать их по полгода. Детям уже на второй неделе начинали говорить: "Ну видишь, мама же не приезжает. Значит, они считают тебя плохим, за тобой никто не приедет, ты никому не нужен".

В то же время им говорят: "А смотри, зато Россия тебе здесь телефончик дала, книжечку купила, на экскурсию завезла". И в то же время продолжают говорить: "Родители о тебе не заботятся, они тебя не хотят. Все, расслабься и успокойся. Если бы мама тебя любила, она бы приехала, правда?". И для ребенка это звучит как будто естественно. Когда то, что было в детских головах, выбивают и заменяют совсем другой историей, это очень пагубно сказывается на психике.

— Вы уже отметили, что дети в оккупации сталкиваются со страхом самовыражения и чувством покинутости. Возможно, есть еще что-то из перечня травм, которые определяют психотерапевты, когда дети наконец оказываются здесь?

Мирослава Харченко: Стоит также упомянуть, что там проводится очень активная политика милитаризации. Так называемые "герои СВО" приходят в детские сады и рассказывают воспитанникам, как они убивали украинцев и получали от этого удовольствие, и убеждают детей, что это правильно, потому что они — "герои". Дети с раннего возраста начинают считать, что это норма.

То же самое происходит и в школах, но там им уже дают механизмы для этого: дают в руки автомат и дрон — то есть инструменты для убийства украинцев. Затем их вывозят в милитаризованные изолированные лагеря, где инструкторами являются исключительно эти "герои СВО", а детей селят в казармы, как солдат — все как на настоящей войне.

И нюанс в том, что их не просто учат воевать, а учат убивать именно украинцев. Поскольку инструкторы — "герои СВО", они любят убивать украинцев, насиловать женщин и так далее, и то же самое они вливают в головы нашим детям. От этой травмы тоже нужно вылечить детей. Передо мной сидела девочка, которая побывала в таком лагере, и она мне хладнокровно рассказывала, как поставить растяжку и как ее усовершенствовать, чтобы травм было как можно больше. Я смотрю на нее и понимаю: это ребенок, готовый к войне.

— Дети возвращаются после месяцев или даже лет пребывания в специальных учреждениях. Какие еще мифы им вкладывают в головы? Это же настоящее принудительное моральное увечье, а не перевоспитание.

Мирослава Харченко: Один из самых распространенных мифов, помимо лжи о том, что Украины никогда не существовало и ты не украинец, — это искажение истории под себя. Это наносит психологический ущерб, потому что ребенок всю жизнь жил с осознанием того, что он украинец, а тут ему говорят: "Да нет, ты не украинец". Она приходит к маме и спрашивает: "Мама, ну как же так? Ты же говорила, что я украинец". И мама, которая придерживается проукраинской позиции, понимает: если она начнет настаивать на своем, ребенок завтра придет в школу, расскажет об этом, и на этом все закончится — мама окажется в подвале, а ребенок — в интернате. Поэтому мама вынуждена поступать так, как поступает.

Они также полностью меняют представления детей обо всем внешнем мире. К нам вернулся мальчик из Луганска, которому учительница истории рассказывала, что НАТО — это чистое зло, уродливо связывая это с религией. Она говорила ему, что Европу нужно засыпать ядерным оружием "во имя Иисуса Христа", потому что это "чистое зло".

Там уже образовалась такая взрывоопасная смесь, они явно руководствуются принципом: чем отвратительнее и больше ложь, тем легче в нее верят. То, что они рассказывают, просто не укладывается в голове. У нас здесь есть возможность мыслить критически, искать информацию, а у них там такой возможности нет. Там нет интернета, нет ни одного другого альтернативного источника, где можно было бы узнать, что все это не так. Дети вынуждены потреблять то, что им дают, без какого-либо варианта или выбора.

Справка. Save Ukraine — это украинская благотворительная организация, которая спасает и возвращает на подконтрольную территорию украинских детей, депортированных в Россию или вывезенных с временно оккупированных территорий (ВОТ). Связаться с организацией можно по указанным ниже контактам:

Читайте также: Заставляли рвать украинские учебники и слушать гимн РФ: еще 10 подростков спасли из ТОТ

Вы можете помочь вернуть несовершеннолетних граждан Украины домой. Если проживаете на территории Беларуси, России или на временно оккупированных территориях Украины и владеете информацией о депортированных детях — напишите в Telegram-канал “Я тут” или на сайт FREEДОМ. Киев гарантирует анонимность.

Напомним, телеканал FREEДОМ в партнерстве с советником-уполномоченным президента Украины по правам ребенка и детской реабилитации и Ювенальной полицией Украины запустил информационную кампанию “Знаешь — скажи!“, цель которой — мотивировать жителей России противодействовать принудительной депортации украинских детей и способствовать их возвращению в Украину.