Видео с шоколадкой во время обмена завирусилось в сети: как живет Евгений Мрих после плена

25 мая 2025 года. Обмен "1000 на 1000". Евгений Мрих выходит из российского плена после 3 лет и 3 месяцев — и ест шоколадку. Это видео посмотрели миллионы людей. Но за этими кадрами — годы пыток, изоляции, боли, потеря веса и выживание в нечеловеческих условиях.

В проекте "Коли вже вдома" Евгений показал, как изменилась его жизнь после плена: встреча с семьей, осуществление давней мечты и поиск опоры в повседневной жизни.

Война

Евгений Мрих родился в селе Янтарное, в Херсонской области. В 2013 году парня призвали на срочную службу, которую он проходил в крымском Севастополе, служил матросом в береговой охране.

В начале 2014 года началось российское вторжение. Тогда украинских военнослужащих перевели в Николаевскую область. Из Николаева Евгений перевелся в родную Херсонскую область, закончил срочную службу и пошел работать.

Сначала поехал на заработки в Чехию, но там не вышло. В следующий раз — в Польшу, где три месяца работал сборщиком товаров на складе. Но Евгения очень тянуло домой. Вернулся в Украину, а вскоре началась полномасштабная война.

На второй день большой войны, 25 февраля 2022 года, Евгений взял документы и поехал в военкомат.

"Когда я выходил из дома, мама окликнула меня: "Женя, ты куда?" Я обернулся и сказал: "Мама, я иду воевать". Она мне: "Зачем, что ты делаешь? Ты вообще понимаешь, что это такое?". Я ответил: "Мама, а кто пойдет? Кто, если не мы?", — вспоминает мужчина.

Вскоре добровольцем на фронт ушел и отец.

В связи со своим матросским прошлый Евгений выбрал позывной "Моряк". Был снайпером и командиром штурмового отделения.

Плен

Летом 2022 года бригада, в которой служил Евгений, обороняла Донецкую область, Бахмутское направление. 1 июня во время очередного боя "Моряк" попал в плен.

"Начался бой. Они сбрасывали КАБы, мины. Шла группа на группу, и в это же время тебя с двух сторон обстреливают разным тяжелым вооружением. Я получил осколочные ранения, одну контузию, потом вторую. После третьей контузии пришел в себя, а вокруг уже орки", — рассказал Евгений.

Сначала россияне повели пленных в соседнее село.

"Нас там били, пытали, и ничего не говорили. У меня вся грудная клетка была фиолетовой. Я был весь в крови от ранений, плюс эти пытки, и потом было уже не разобрать — моя это кровь или чужая", — вспоминает защитник.

Затем его привезли на "гауптвахту". Обычно россияне держали там своих нарушителей военной дисциплины, а потом превратили это место в карцер для военнопленных.

"Там я увидел наших ребят. Чтобы вы понимали, в одной камере, размером примерно с комнату, сидело 70 человек. Вы даже не представляете, что я увидел. Они сидели почти голые, лысые, худые. Я думаю: боже, что с вами вообще произошло", — продолжил "Моряк".

Далее был поселок Оленивка Донецкой области, где россияне устроили колонию для украинских военнопленных. К этому моменту Евгений потерял 12 килограммов веса.

В Оленивской колонии к тому времени уже находились украинские защитники Мариуполя, которые вышли в "почетный плен" с "Азовстали". Некоторым из этих парней удалось спрятать свои телефоны, это дало Евгению возможность позвонить матери и сообщить, что он жив, но находится в плену.

Затем парня перевезли на территорию России. Почти три года плена Евгений провел в колонии Борисоглебска (Воронежская область РФ).

"Нас избивали каждый божий день — утром и вечером на проверке. Нас били палками, нас кусали их служебные собаки, применяли электрошокеры. Это происходило постоянно. На моих гениталиях посадили два электрошокера. Кроме того, мне деформировали грудную клетку. Я вам скажу так: я себя чувствовал как отбивная", — рассказал он.

Кормили пленных так, что они теряли сознание от голода.

"Небольшая тарелочка, кошачья, толщиной в два пальца. В ней на палец воды, и там могло быть 2-3 зернышка перловки. Как-то нам сказали вынести какие-то мешки с мусором. Подходим, а в них хлеб лежит. Мы были в шоке. Где-то 60% это был уже плохой хлеб, заплесневелый. Я пошел к охраннику и попросил отдать нам этот хлеб. Он на меня наставил автомат и сказал: "Пристрелю, свинья. Что, не наедаешься?" Но он все-таки разрешил отнести эти мешки парням, и каждому досталось по полтори буханки хлеба. Вы даже не представляете, что это такое — съесть даже тот плесневелый хлеб, но просто сесть и поесть. Тогда все парни были настолько счастливы, что это передать просто невозможно", — поделился Евгений.

Обменов не было очень долго. В один из дней в камеру вошли надзиратели и приказали встать ровно и смотреть прямо. Для пленных это было чем-то необычным: по колонии они передвигались "ласточками" — согнувшись, присев на колени, руки назад, глядя только в пол. А тут приказывают встать ровно.

"Вы даже не представляете, как это было страшно. Впервые в жизни мне было страшно стоять ровно, с открытыми глазами. Нас завели в допросную, где до этого нас пытали и стены были все в крови. А в этот раз — все чисто, все покрашено. Стоит мужик, улыбается и говорит: "Как ваши дела? Все хорошо? Как вас кормят?" А и так все понятно, потому что перед ним стояли просто дрыщи, очень худые парни. Нам раздали пакеты. В них было немного сладкого (печенье, вафли, сгущенка, сахар и еще что-то), а также вещи (кепка, шапка, китель и так далее). И тут нам дали письма от родных. И мы поняли, что это обмен, что нас отправляют домой", — вспоминает защитник.

Когда уже вышли из самолета, Евгения поразило зеленое поле.

"Просто более трех лет я все время сидел в замкнутом помещении. Я не видел всего этого, не видел зеленого. К тому же за время плена у меня очень ухудшилось зрение, потому что мы постоянно были под светом. Кстати, после плена очень многие парни не могут спать при выключенном свете", — отметил он.

А потом была долгожданная Украина. И первое, что услышали освобожденные из плена: "Слава Україні! Хлопці, ви вдома!"

"И вот в этот момент... Даже сейчас мурашки, когда вспоминаю. Этот момент не передать словами. Ты вроде бы плакать не хочешь, потому что надо радоваться, а слезы сами текут", — поделился "Моряк".

Евгений Мрих был освобожден из российского плена 25 мая 2025 года во время большого обмена в формате "1000 на 1000". В плену мужчина пробыл 3 года и 3 месяца.

После обмена Евгений попал на видео, которое быстро стало вирусным. Держа в руках шоколад, он с улыбкой сказал: "Я три года не ел шоколада. Сейчас мы его съедим". И разломал маленькую плитку на кусочки, чтобы поделиться с побратимами.

"Ко мне подбежала маленькая девочка и дала какой-то пакетик. Открываю, а там значок с гербом Украины. Она захотела помочь мне его прикрепить. Спрашиваю: "А что там еще?" Она: "Шоколадка". И я такой: "Ого, серьезно? Шоколадка?" А мы же три года в плену не ели шоколад. Когда это видео разлетелось по сети, многие писали мне, что мне СБУ приказала так поступить с этой шоколадкой, сыграть. В ответ мне хотелось спросить у них: вы бы смогли так сыграть?", — подчеркнул защитник.

Дома Евгения встречали мама, отец-военный, сестры и все односельчане (семья переехала в Киевскую область).

"Когда я видела Женю на фотографиях [из плена], я поняла, что он — сплошной скелет. Но когда я его впервые обняла, я думала, что сломаю его. Такое ощущение было. Когда я взяла его за руку, то думала, что сейчас она просто рассыплется. И я говорю: "Сынок, давай, я просто рядом пойду, но тебя не буду сильно трогать". Я очень боялась, что раздавлю его. Потом мы начали водить его в кафе. Мы ему заказывали все, что он хотел. Смотрели, как он запихивал в себя все это. А потом сам удивлялся, что он сам все это съел, он даже не замечал, как ест, наесться не мог. Помню, купили мороженое. Женя взял это мороженное, а у него в глазах слезы", — поделилась Оксана, мама Евгения.

Сейчас Евгений дома. Теперь семья ждет возвращения с фронта его отца. Сын постоянно с ним на связи.

Жизнь после плена

С момента возвращения из плена прошел год. 31-летний Евгений по-прежнему любит шоколад, ест его каждый вечер. И команда проекта "Коли вже вдома" поздравила защитника с первым днем рождения на свободе именно шоколадным тортом.

"Боже, какой он шоколадный. Три года не ел торт", — пошутил герой проекта.

За этот год в жизни Евгения произошло немало изменений.

Защитник смог осуществить давнюю мечту своих родителей — иметь собственное жилье. Когда семья вынуждена была оставить родную Херсонщину и переехала в Киевскую область, то жили в общежитии — все в одной комнате, это было тяжело. И Евгений мечтал, чтобы у его родителей была своя квартира.

"У нас есть свои дома в Херсонской области, потому что мы оттуда родом. Но нам не удавалось их продать, так как за них предлагали очень низкую цену. А потом война, плен", — пояснил Евгений.

Даже в плену защитник все время думал о том, чтобы у родителей на старости была своя крыша над головой.

"Когда я был в плену, на мой банковский счет постоянно поступали средства. И я из плена отправлял письма родителям, в которых писал, что хочу, чтобы они купили себе квартиру или дом", — сказал он.

Родителям было очень трудно прикоснуться к этим деньгам. Но когда начали расти цены на недвижимость, решились купить квартиру.

И когда Евгений вышел из плена, первое, что он узнал, — его семья, наконец, имеет свое жилье.

"Когда я зашел в спальню мамы и папы, то сразу заметил большой плазменный телевизор. Они всегда о нем мечтали. И когда я его увидел, то было очень приятно, что мечты родителей сбываются. Когда мама привела меня в эту квартиру, она следила за моим взглядом, за моими мыслями, за моими словами. Она очень волновалась — типа, правильно ли она поступила или нет. Я подошел, обнял ее и сказал, что вы большие молодцы, я очень рад, что вы это сделали ", — вспоминает Евгений.

Для Евгения самое любимое место в новой квартире родителей — кухня.

"Когда вернулся из плена, я не могу обедать один. Даже когда приезжаю, и если все уже пообедали, то мне очень важно, чтобы рядом со мной за столом сидели сестра, зять, мама. Я сам не сяду есть. Это у меня осталось после плена. И теперь так: каждый раз, когда я приезжаю, они даже если не едят, то сидят рядом со мной, и мы разговариваем", — поделился защитник.

После возвращения из плена Евгений осуществил еще одну свою мечту — купил автомобиль.

"Потому что всю жизнь у меня не было ничего — ни велосипеда, ни скутера. У родителей машины тоже не было. А все мои друзья вокруг брали машины у своих родителей, катались, учились ездить. Мне очень этого хотелось, очень мечтал. И находясь в плену, я разговаривал с парнями об автомобиле, какой бы хотел, какой бы они посоветовали. И где-то через два месяца после возвращения я купил машину", — сообщил он.

Автомобиль стал для Евгения вспомогательным средством психологической разгрузки.

"Агрессия постоянно присутствует, она никуда не девается. И когда я чувствую, что могу сорваться на родных, на близких, я обычно сажусь в машину, выезжаю на трассу, очень-очень громко включаю музыку и просто еду. И потом у меня понемногу мысли приходят в норму", — рассказал он.

В последнее время Евгений иногда таксует, общение с пассажирами тоже помогает ему уравновесить психическое состояние.

"Когда таксую, то общаюсь с пассажиром — человек мне что-то рассказывает, я ему что-то рассказываю — и так становится легче. Бывает, я подбираю попутчиков только для того, чтобы просто поговорить", — добавил защитник.

После возвращения из плена у Евгения было очень много социальных проблем. Некоторое время он был интересен людям благодаря видео с шоколадкой во время обмена. Ему звонили, приглашали на интервью, на различные мероприятия. Обещали какие-то должности, соуправление какими-то ветеранскими организациями. Но уже тогда Евгений понимал, что для них это просто пиар на человеке, вернувшемся из плена.

"А со временем это все забылось, я стал неинтересен. Начали возвращаться новые пленные, и с ними происходило то же самое. И это очень жаль, потому что нам очень нужна поддержка не разовая, как обычно бывает, а на постоянной основе. Потому что мы сейчас — как большие дети, которые просто отбились от социума, и им нужна помощь. Часто звонят из какой-то школы, лицея, просят прийти поговорить с детьми. "Без вопросов, я приду" — "А можете форму надеть?" — "Нет, не могу". А почему я должен надевать форму? Почему меня не могут принять без формы? Я что, какой-то не такой человек? В форме вот он — классный казак, вы сделаете фотки, а дальше что? Детям важна форма или важно то, что я им скажу?", — подчеркнул защитник.

Сейчас Евгений Мрих работает советником по вопросам военнопленных руководителя военной администрации города Бровары.

"Моя деятельность полностью направлена на пленных, потому что я в этом разбираюсь. Когда заходит чья-то мама, говорит, что мой сын в плену, я сажусь с ней, объясняю, успокаиваю ее, потому что я знаю, что там, как там. Я ей говорю, чтобы она ждала, чтобы она не думала, что с ним что-то случилось, чтобы она перестала нервничать, потому что нужно здоровье, чтобы дождаться сына. Утешу, просто обниму, просто скажу, что если вы будете плакать, ваш сын это чувствует. Не всегда получается успокоить человека. Потому что когда сын в плену 2-3 года — это невероятно тяжело", — сказал он.

Главным событием после плена для Евгения стала женитьба.

"Когда я был в плену, я постоянно думал о том, что когда я выйду, кому я буду нужен — худой, больной. Что мне делать для того, чтобы у меня появилась семья? Но все получилось спонтанно. Все так сложилось, так закрутилось, и я очень счастлив. Она, наверное, была единственной на тот момент, кто не делал акцент на том, что я военный, что я из плена. Я был для нее обычным человеком", — поделился он.

У избранницы защитника на момент знакомства была 5-летняя дочь. Девочка сразу приняла Евгения, и со временем сама предложила называть его папой.

"Я мечтаю, чтобы любовь, которую я обрел, никогда не покидала меня, чтобы она выдержала все мои бзики, все мои причуды, и чтобы у нас получилась крепкая семья, и мы добились того, чего хотели", — резюмировал Евгений Мрих.

Читайте также: Плен, гибель родных и руины: как живет нацгвардеец Никита Шаульский после обмена